Репрессированный… музей


Бывшая тюрьма – немой укор тем, кто пытал и расстреливал заключенных

В ноябре нынешнего года в центре Кызыла планируется сдать в эксплуатацию здание нового краеведческого музея. Судя по всему, это будет одно из самых красивых сооружений города. Как подсчитали специалисты, по размерам выставочные залы нового музея будут превышать главную площадь столицы Тувы – площадь Арата. И только сейчас, когда строительство подошло к стадии завершения, чиновники от культуры задумались: а что же в нем размещать? И родилась идея собрать под одну крышу все существующие в Кызыле музеи. В том числе и музей политических репрессий

Категорически против предложенного новоселья выступил директор музея политических репрессий Ондар Охемчик, возглавляющий Тувинское отделение всероссийского правозащитного благотворительного общества "Мемориал", а также некоторые оставшиеся в живых репрессированные и их родственники. Они настаивают на сохранении здания на улице Комсомольской как памятника истории.

Домик на костях

В этом покосившемся домике в конце тридцатых годов прошлого века размещалась тюрьма для политических заключенных. В подвале, а точнее – в глубокой яме, содержали взятых под арест людей. Отсюда их отправляли этапом на рудники, уводили на расстрел. Тогда в еще независимой Тувинской Народной Республике не было законов, регламентирующих содержание заключенных. Тюремные власти не знали даже, как и чем их кормить, разрешать ли встречи с родственниками и так далее. Некоторые умирали здесь мученической смертью от голода и холода, так и не дождавшись приговора. Очевидцы рассказывают, что трупы узников сжигали в кочегарке, отапливавшей расположенное по соседству здание НКВД. А некоторых закапывали здесь же, у фундамента.

Уже в советское время подвал под домом засыпали, а на месте тюрьмы открыли спортивный профилакторий. Чуть позже там разместили офис редакции молодежной газеты "Тыванын аныяктары". А когда в конце восьмидесятых годов редакция переехала в новый Дом печати, то освободившийся домик поделили на квартиры для сотрудников этой газеты. В 1995 году в нем был открыт музей политических репрессий.

Все семь лет музей существует только благодаря энтузиазму подвижников. Четыре сотрудника во главе с директором Ондаром Охемчиком получают от государства лишь скромную зарплату - 1000 рублей в месяц. Официально музей политических репрессий является филиалом республиканского краеведческого музея имени 60 богатырей. По словам заместителя министра культуры Тувы Эреса Данзына, в прошлом и нынешнем годах проблем с финансированием музеев не было. Например, на нынешний год запланировано 4 миллиона 267 тысяч рублей. В первом квартале перечислены все положенные по смете средства – полтора миллиона рублей. Это правда. Но правда и то, что на реконструкцию старенького здания музея политических репрессий вновь не нашлось ни копейки.

– Мне близка и понятна боль и тревога музейщиков, – высказал свое мнение народный артист Тувы Георгий Черников, который сам прошел через все круги ада и о репрессиях знает не понаслышке. – Конечно, домик этот долго не простоит, и его все равно придется сносить. Но поскольку земля на этом месте обагрена кровью невинных жертв, то уже сейчас следовало бы подумать о том, чтобы установить здесь памятник или обелиск.

Бельмо на глазу

Музей расположен в ста метрах от главной достопримечательности столицы – памятника "Центр Азии", где всегда многолюдно. Эту "визитную карточку" Кызыла непременно посещают все приезжие и иностранцы. И "избушка на курьих ножках" в географическом центре Азии только портит вид.

В дни, когда отмечалось 100-летие со дня рождения бывшего Генерального секретаря ЦК ТНРП Салчака Тока, который в течение 40 лет возглавлял реcпублику, сотрудники музея собрали документы, подтверждающие его причастность к репрессиям. По их утверждению, диктатор лично подписывал "расстрельные" приговоры. Все это раздалось диссонансом тому, что звучало на официальном уровне в драматическом театре, где на торжественном собрании воздавали дань уважения Салчаку Калбакхорековичу как "выдающемуся государственному деятелю".

Более того, сотрудники музея установили, что к репрессиям причастна и вдова Салчака Тока – Хертек Амырбитовна Анчимаа-Тока, которой на днях исполнилось 92 года. Во время правления Сталина она входила в состав "тройки", выносившей смертные приговоры. Ее фотография – среди других мучителей на стендах музея. Живы еще многие из тех, кто пытал и расстреливал заключенных. Для них этот музей как кость в горле.

По словам Ондара Охемчика, в управлении ФСБ РФ по РТ до сих пор хранятся орудия пыток, изъятые в свое время из тюремного подвала, но, несмотря на настойчивую просьбу, музею их не возвращают. Не оказывает это ведомство содействия и в предоставлении других архивных материалов.

Не только Ондар Охемчик, но и многие другие, с кем довелось поговорить на эту тему, объясняют такое отношение высокопоставленных чиновников к музею тем, что сами они являются «наследниками" Салчака Тока, который дал им путевку в жизнь. Именно с его легкой руки они сделали карьеру и потому, как бы в знак благодарности, хотят сохранить о нем только хорошую память.

– По официальным данным, в Туве было репрессировано более полутора тысяч человек. Поскольку 99 процентов из них реабилитированы, то есть оправданы, значит, их изничтожение можно назвать геноцидом, – считает заместитель председателя "Мемориала" Федор Лобанов.

– В Кызыле и так мало исторических памятников. Многие здания необдуманно снесли в разное время, – говорит кандидат философских наук Монгуш Байыр-оол. – Но здание бывшей тюрьмы должно быть сохранено не только поэтому. Оно – напоминание о том, чтобы репрессии, порожденные тоталитарным режимом, никогда больше не повторились.

Александр Филатенко

 

Легендарный Эзир-Кара

Невероятно, но преследованиям в те жуткие годы подвергались не только взрослые люди, но и дети и даже... животные. Такая участь постигла легендарного жеребца Эзир-Кара – лучшего скакуна республики в начале тридцатых годов. В 1935 году он впервые победил на скачках, получив звание "Черный сокол". Не было ему равных и в 1937-м. Следующее, более высокое звание "Черный орел" – "Эзир-Кара", закрепилось за ним пожизненно. В 1938 году скакун становится "Лучше сокола и орла".

В июле 1939 года в Тес-Хеме проводился очередной праздник животноводов Наадым, в котором должен был принять участие и этот лучший скакун. Но перед самым стартом Эзир-Кару сняли с дистанции. Дело в том, что его хозяин – председатель сумона Торе-Холь Тес-Хемского кожууна Соян Санданмаа за два месяца до этого был арестован за "контрреволюционную деятельность" и затем расстрелян. "Контрой" стали называть и жеребца. Несчастную лошадь решением суда конфисковали, лишили всех заслуженных регалий и званий за победы в скачках и передали, народно-революционной армии.

Рассказывают, что жеребец несколько раз сбегал от своих новых хозяев. В конце концов ему назначили более жесткое наказание – перевели в водовозы. Не выдержав непосильного труда и издевательств, он почил. В его честь проводятся скачки в Тес-Хемском и Эрзинском кожуунах.

«АиФ на Енисее», № 29, 2002 г.


На главную страницу/Документы/Публикации 2000-е