Отсвет Сталина


Надо же было случиться такой безвкусице: нынешний президент Грузии Михаил Саакашвили, которого так и тянет назвать просто Мишей, родился в один день со Сталиным. Дата сразу потеряла масштаб, как-то скукожилась и стала смешной. Правда, есть у меня некоторая надежда, что Саакашвили все-таки приобрел день своего рождения, как приобретают нынче автомобильные номера на три "семерки", посты и должности, в обмен на розовые революции. Или - это подарок вождю соратников по партии? В любом случае, красный день календаря сдулся.

Ленин восхищался "чудесным грузином", Гитлер чувствовал в нем "сильного зверя азиатской породы". Борис Грызлов в прошлый, юбилейный день рождения назвал Сталина "незаурядным человеком", отметив при этом, что "перегибы, которые были допущены им во внутренней политике, вождя не украшают":

Я почувствовала незаурядность Сталина, очутившись однажды на больничной койке и обнаружив свою фамилию в списках поступивших, которая, трансформировавшись, звучала не иначе как "Джугашвили".

- Твою фамилию персоналу трудно запомнить, уж извини, - объяснил лечащий врач, - а Сталина помнят все.

Отсвет вождя незаслуженно падал на меня три недели: со мной разговаривали только о пустяках и, боже упаси, о политике. Местные старухи не рассказывали анекдотов, мои проваливались в тишину: койки на время этих словесных "провокаций" немедленно пустели - бабушки выметались в коридор.

Но зато каждый из постояльцев палаты для ветеранов войны старался первым угостить меня чем-нибудь вкусненьким и обязательно познакомить с приходящими навестить их родственниками. Все попытки объяснить, что я - не Джугашвили, закончились тем, что одна из старожилок палаты пристыдила по-партийному прямо.

- Отказываться от такой фамилии! Вся шелупонь уйдет, а он все равно останется.

- Я - русская, и - во-вторых, Вахтангишвили, - размахивая паспортом, взывала я к справедливости.

- Какая разница! - пригвоздила меня бабка. - Ты жила в Грузии, ты одним с Ним воздухом дышала:

...За несколько лет до этого весь наш факультет журналистики Тбилисского университета, сходил с ума от возможности взять интервью у дочери Сталина - Светланы, которая после многолетних заграничных скитаний вернулась на родину отца. Мне, студентке, рисовались "развороты" центральных и западных газет, мечтались разоблачительные ответы "кремлевской принцессы", быть может, ее "экскурсы в прошлое", что-то вроде вечного спора "отцов и детей", который уже не доспоришь - в отсутствии первой половины.

Светлана в интервью отказала всем - и маститым, и начинающим, вскоре и вовсе уехав из Грузии за границу - уже навсегда. Напоследок один из знакомых провел меня на Тбилисский ипподром в те часы, когда там брала уроки верховой езды внучка Сталина.

Светлана, в ожидании урока, сидела на трибуне. Палило солнце, она смотрела сквозь руку на дочь, которая, смеясь, что-то кричала по-английски.

- Город Гори - горе нашего народа, - сказал вдруг мой провожатый, играя оранжевым шариком мандарина.

Мы сидели далеко от дочери Сталина, этих слов она не слышала.

Только взглянула на наш мандарин...

Светлана Вахтангишвили
Вечерний Красноярск 21.12.2005


На главную страницу/Документы/Публикации 2000-е