Былое не вытравишь


"Не бывали в ихней власти? Ваше счастье, ваше счастье..."

Цикл передач телеканала "Афонтово", посвященный истории Красноярского края, интересен и важен, особенно для молодежи, истории не знающей и потому ставшей объектом агитации политических спекулянтов и демагогов. Время передач, к сожалению, ограничено, поэтому в сюжет о гражданской войне в нашем регионе не вошли некоторые весьма интересные сюжеты, о которых должны помнить красноярцы.

Гражданская война — это всегда кошмарные страдания мирного населения. Вся Россия превратилась в разоренную, залитую кровью пустыню, в которой уцелевших косили голод, расстрельные команды ВЧК и сыпной тиф. Но Красноярскому краю досталось больше, чем другим городам. Именно в нашем регионе большевики, использовав массы озлобленных дезертиров и многочисленных пленных (немцев, австрийцев и венгров), создали "партизанские республики" — Тасеевскую и Степнобаджейскую. И если другие сибирские губернии получили некоторую передышку, когда фронт откатился за Урал, то на берегах Енисея военные действия не прекращались до января 1920 года.

Красноярск стал могилой для армии Колчака. Именно здесь 14 ноября 1919 года чехи задерживают эшелоны с пополнением для армии Колчака, после чего начинается крушение белого фронта. Отступление белых под натиском Красной Армии после падения Омска превратилось в бегство, и в Красноярске большая часть колчаковцев не захотела бежать дальше. Морозной зимой, через тайгу, где свирепствовали повстанцы, без продовольствия и медикаментов, почти без боеприпасов... Продолжать путь навстречу неизвестности решились только неустрашимые каппелевцы — знаменитые Ижевская и Боткинская дивизии.

В самом Красноярске при подходе разбитых белогвардейских частей вспыхнул мятеж, поднятый большевиками и примкнувшими к ним частями генерала Зиневича. 13 февраля в город вступили Красная Армия и партизаны. 40 тысяч сдавшихся белых были заперты в казармах. Трудно представить себе, во что превратился прекрасный город на Енисее в ту ужасную зиму! Минусинские повстанцы вели себя, как дикая орда в захваченном городе: пьянствовали, буянили, грабили, избивали и убивали ни в чем не повинных горожан. Тысячи трупов людей и лошадей, валяющиеся повсюду; их никто не убирал. Госпитали, переполненные тифозными; вокруг них — штабеля из мертвецов. Каждый день чекисты расстреливали и сбрасывали в Енисей по 10—15 бывших белогвардейцев, "буржуев", "классовых врагов" — и, конечно, своих личных неприятелей: кто-то у будущего чекиста когда-то увел девушку, кто-то обидел, кто-то просто не нравился. В этом, наверное, и заключался главный кошмар гражданской войны: энергичные негодяи, озлобленные неудачники, уголовники и садисты (засилье всего этого сброда в ЧК ужасало даже многих высокопоставленных большевистских руководителей) получили право и возможность грабить, убивать и насиловать кого угодно. Массовые расстрелы в Красноярске продолжались до 7 ноября 1920 года: амнистия по поводу годовщины Октябрьской революции освободила из тюрем лишь немногих уцелевших.

Как получилось, что сотни тысяч людей, в том числе наши земляки, дошли до такой степени озверения, что начали резать, как скот, своих соседей, разгромили собственные города и села? О том, как будет выглядеть это самое "светлое будущее", за которое они боролись, бородатые повстанцы из Тасеева и Степного Баджея представления не имели. Да и трудно представить себе, что люди, крушащие все вокруг, думают о каком-то там "светлом будущем". О том, какие принципы исповедовал партизанский вожак Александр Кравченко, свидетельствует хотя бы тот факт, что он выпускал воззвания от имени... представителей династии Романовых, призывая покончить с "предателем Колчаком, продавшим Сибирь иностранцам". Конечно, большинство населения края, как и России в целом, состояло из миролюбивых, нормальных людей, вовсе не желавших кого-либо резать. Но агрессивное меньшинство, в котором политические экстремисты объединяются с уголовщиной (а именно это произошло во время гражданской войны), при инертности и бездействии большинства "нормальных" людей может победить.

Однако история красноярских большевиков показывает, что есть высший судия. Руководитель степнобаджейских повстанцев Кравченко при странных обстоятельствах был убит в 1923-м: его убили то ли крестьяне, недовольные советской властью, то ли просто бандиты, а может быть, чекисты — все-таки он был эсером. Другой партизанский вожак, Щетинкин, погиб в Улан-Баторе — по официальной версии, в результате пьяной драки в ресторане. А злосчастное село Тасеево, сыгравшее поистине выдающуюся роль в победе красных в Красноярье, вновь восстало в 1931 году — на сей раз против коллективизации. Но это уже другая история.

Городские новости 26.10.2007


На главную страницу/Документы/Публикации/2000-е