Сибиряк не по своей воле


К 100-летию писателя Николая Мамина

В 60-х годах прошлого, двадцатого века многие красноярцы могли видеть на улицах города странную фигуру: невысокий пожилой человек с лицом, изборождённым морщинами, весь, с головы до ног, в коже: кожаный шлем, кожаная куртка, кожаные штаны, сапоги, на руках - перчатки с крагами, на лице - защитные очки, - на большой скорости носится на трёхколёсном мотоцикле. Во всяком случае, я, ещё не будучи с ним знаком, неоднократно обращал на него внимание. Это и был писатель Николай Иванович Мамин. Кстати, его любимой поговоркой стала строка из стихов Андрея Вознесенского: "Мы родились не выживать, а спидометры выжимать".

Люди, едва слышавшие фамилию этого писателя, иногда спрашивают: не писатель ли это Мамин-Сибиряк? Отвечаем на это: нет! В отличие от известного российского писателя ХIХ века Мамина-Сибиряка нашему, красноярскому писателю Н. И. Мамину пришлось жить в ХХ веке, и век этот оказался по отношению к Николаю Ивановичу настолько свиреп, что писательская судьба его не осуществилась в полной мере. Так, издав первую книгу рассказов "Якобинцы" в 1933 году в Ленинграде, вторую (повесть "Знамя девятого полка") он смог издать только спустя 25 лет, в 1958 году (сначала в Красноярске, а затем в Москве). И хотя прожил он довольно большую для того сурового времени жизнь - 62 года, однако при жизни своей успел закончить и издать всего пять книг прозы. И в Сибирь он, не сибиряк по рождению, попал отнюдь не по своей воле...

Откуда же взялся у нас этот писатель?

Родился он в 1906 году в большом волжском селе Балакове. Ныне это крупный город с машино- и судостроительным заводами, начало которым было положено семьёй купцов Маминых. Отец Николая, русский инженер и промышленник Иван Мамин, имя которого было занесено в Большую Советскую Энциклопедию, сконструировал первый в России дизельный двигатель для речных судов и построил завод этих двигателей; причём сын его, Николай Мамин, никогда не скрывал своего происхождения - скорее, наоборот, он гордился им и писал о нём во всех анкетах.

Окончив школу, молодой Николай Мамин приезжает в Ленинград. Начав работать на предприятии, отслужив затем 4 года в военном флоте, в начале 30-х годов он начинает литературную деятельность, сначала в литературной студии (вместе со ставшими потом известными поэтессой Ольгой Берггольц и писателем-маринистом Леонидом Соболевым), а затем становится профессиональным писателем. Писательская судьба его складывается блестяще: его проза, стихи, очерки печатаются в популярных журналах "Знамя", "Звезда", "Молодая гвардия", "Смена"; выходит первая книга рассказов; готовится вторая; он принят в Союз писателей...

И в 1936 году всё разом обрывается: арест. Повод - смехотворный: у него дома находят при обыске среди прочих книг книгу репрессированного автора. В результате забраны и уничтожены все рукописи, рассыпан набор новой книги, и - 10 лет лагерей и ссылки. Я думаю, мотив всё-таки был другой: сталинскому режиму мешало непролетарское происхождение и интеллигентность молодого писателя; режим предпочитал выкашивать и истирать в лагерную пыль всё наиболее индивидуальное, яркое и талантливое.

И вот - 10 лет в "Ухталаге"... Николай Иванович немного рассказывал мне о своём заключении. Территория "Ухталага" была растянута на тысячу километров, и работали там десятки тысяч человек: валили лес и возили на строительство воркутинских шахт. Сам Николай Иванович, начав лесорубом, потихоньку делал там "карьеру": работал потом шофёром, механиком. Однако писать не было никакой возможности... Правда, от того времени остался у него с десяток истрёпанных ученических тетрадок - они сейчас находятся в Красноярском литературном музее. В них мельчайшим почерком (видимо, из экономии бумаги) написаны лагерные дневники, где - чернилами, где - карандашом, так что тексты эти теперь порой трудно разобрать.

Неоднократно выступая перед студентами-филологами Красноярского госуниверситета, я предлагал кому-нибудь из них сделать благородную работу, достойную молодого филолога: расшифровать эти дневники и перевести в удобочитаемые тексты. К сожалению, отклика я так и не нашёл. А дневники до сих пор ждут расшифровки и прочтения...

В 1946 году Николай Иванович освобождается из заключения и тотчас окунается в литературную работу: ездит по стране, изучает жизнь (10 лет отключения из жизни много значат!), пишет и подготавливает к изданию новую книгу. Но в 1949 году - новый арест; опять - уничтожение всех рукописей и 10-летняя ссылка в глушь Красноярского края, в село Мотыгино; повод - переквалификация прошлой судимости: сталинской репрессивной машине, видите ли, не удалось за 10 лет истереть человека в пыль...

Я читал в его ссыльном "личном деле" чудом сохранившуюся анкету от 1951 года. На издевательский вопрос "Как вы работаете над повышением своего идейно-теоретического уровня?" он отвечает: "Систематически не работаю, так как даже газеты не всегда достанешь". Сохранилось также его письмо, датированное 17.03.52, к С. В. Сартакову, бывшему тогда руководителем Красноярской писательской организации. Это письмо на четырёх страницах - настоящий вопль одинокого в пустыне и мольба о помощи. Он продолжает писать очерки и рассказы, рассылает их, пытаясь опубликовать хотя бы под псевдонимами, но его непременно разоблачают и публиковать не дают. От отчаяния он пишет Сартакову: "Впервые... я решился взять действующими силами своей повести образ И. В. Сталина, любовь к нему молодёжи и берущую от этой любви истоки трудовой доблести". Он надеется таким образом "сделать вещь, которая впоследствии, может быть, послужит основанием к пересмотру моего дела". Но это не помогло ему - он освобождается только после смерти Сталина, в 1956 году, по реабилитации из-за невиновности.

Мамин переезжает в Красноярск, включается в литературную жизнь, пишет и издаёт книги. Но для его неуёмной души мало было пережитого. Он много ездит по краю, а в 1968 году задумывает плавание Северным морским путём с экспедицией. Путешествие закончилось трагически: авария судна в Беринговом море, высадка на берег, безуспешная попытка найти местную метеостанцию и - гибель Николая Ивановича 9 октября 1968 года после перехода вброд речки в условиях начавшейся зимы. Похоронен он в далёком городе Анадыре. По последним сведениям, пришедшим оттуда несколько лет назад, местные школьники ухаживают за могилой, однако она от времени и условий вечной мерзлоты пришла в плачевное состояние. Ни у школьников, ни у тамошних властей нет средств, чтобы восстановить её, и нет средств у родственников, чтобы поехать туда, привести могилу в порядок и поставить на ней приличный памятник.

Не помню, кто сказал, что у настоящего писателя бывает не биография - а судьба. Я рассказал об одной такой судьбе, печальной, но вместе с тем и величественной. Было уже несколько попыток написать об этой судьбе в виде рассказов и повестей, в том числе и моя тоже, но они не стали литературными событиями. Может быть, для какого-нибудь писателя будущего поколения судьба Н. И. Мамина всё же явится прекрасным сюжетом для повести или романа. Мне кажется, она вполне достойна этого.

Александр АСТРАХАНЦЕВ.
Красноярский рабочий 09.11.2006


На главную страницу/Документы/Публикации 2000-е