Поломанные судьбы


Накануне Дня памяти жертв политических репрессий хочется на страницах районной газеты рассказать о судьбах людей немецкой национальности, которых, согласно печально знаменитому Указу Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 года, стали выселять из Поволжья и других областей из своих обжитых мест в глубь Сибири. Судьбы у этих людей почти одинаковы – они, побросав всё нажитое, покидали родные места и уезжали ни с чем.

В село Межово прибыли несколько репрессированных семей немецкой национальности. Среди них была и семья Кнауб, состоящая из четырёх человек – матери и трёх её детей. Старшей дочке Ольге было тогда 15, Виктору – 13 лет, Фрида была самая младшая.

ФРИДА ИОГАННЕСОВНА КНАУБ родилась 6 августа 1932 года в посёлке Селянка Палласовского района Волгоградской области. Она была в семье последним ребёнком. Отец умер в 1933 году, когда её было 9 месяцев. Умер он не от болезни, по рассказам матери, его отравили. Когда протравливали по полям грызунов, его нашли на поле мёртвым, а рядом была бутылка с креолином. По версии матери, его отравили из-за того, что он был сыном кулаков.

Фриде было 9 лет, и она хорошо запомнила, как их выселяли с родных насиженных мест.

Со слов Фриды Иоганнесовны: «После смерти отца, мама оставила дом и переехала вместе с нами в Кмелинский район к маминым родственникам. Там жили её три брата и сестра. Я на Родине успела закончить первый класс. Мама 1 сентября повела меня во второй класс, а в здании школы было полно раненых евреев. Мы ничего не могли понять. Потом вышел начальник в военной форме и объявил, что занятий в школе не будет, и всех немцев будут депортировать на другое место жительства. На сборы нам дали 24 часа. Сказали собрать необходимые вещи, что можно унести с собой, взять запас еды на 3 дня. Мама наготовила еды, собрала кое-какие вещи, что могли унести в руках. Нас вывезли на железнодорожную станцию и погрузили в товарные вагоны. Ехали мы очень долго, чуть ли не месяц. В Красноярске нас высадили и увезли в речной порт. В порту погрузили на баржу и привезли в Юксеево. В Юксеево приплыли рано утром, был сентябрь, холодно, мы очень замёрзли. От речного тумана ничего не было видно. Такой переполох был вокруг, шум, крик, плач детей. Мама нас собрала возле себя и держала за руки, чтобы в толпе не растерять. Потом на лошадях отправили в Межово. С нами ехали и наши родственники, мамины три брата и сестра с семьями, но и другие семьи: Мель, Фрицлер, Узлигер, Боргарт и др.

Привезли нас без имущества, всё нажитое мы оставили там. Колхоз дал нам 4 мешка зерна, вот и вся помощь.

На новом месте для нас жизнь превратилась в ад. Дали временное жильё, небольшую избушку на 2 семьи. После войны мама сильно заболела, на её здоровье повлиял холодный сибирский климат. Потом её парализовало, и она пролежала в постели 14 лет. Так как нам дали временное жильё, через некоторое время нас попросили освободить жилое помещение. Мама в ту пору была уже больная. Благо, что были ещё добрые люди. Нас и больную мать приютила у себя Галиуллина Лиза, у которой своих детей было четверо. Через некоторое время нам дали другое временное жильё. В школу из нас никто не ходил, т. к. мы не знали русского языка, к тому же местные дети нас обзывали «фашистами» и при случае старались побить. Мы всё время были голодными. Обживались на новом месте тяжело: нищета, голод.

Старший брат Оскар родился больным. Когда совсем нечего было кушать, мама дала ему подушку и новую юбку, что привезли с собой, и отправила в соседнюю деревню Лакино поменять на картошку. Брат выменял юбку и подушку на ведро картошки. На обратном пути ему стало плохо, и он присел на обочину. В тот же день ездили на коне с отчётом в районный центр Большую Мурту председатель сельского совета и ссыльная учительница. Когда возвращались домой, ссыльная учительница увидела на обочине лежащего человека и попросила остановиться. Она подошла к Оскару, он был ещё живой, и спросила, сможет ли до саней дойти, он отрицательно покачал головой. Тогда учительница попросила председателя сельского совета помочь погрузить и отвезти домой, она ответила, что фашистов она ни за что подвозить не будет. Она и родным не сообщила, что их брат на дороге замерзает, им сказали только на следующий день. Когда поехали за ним, он был уже мёртвый, а рядом с ним в котомке была мёрзлая картошка. В то время разносить какую-либо информацию не разрешали, тем более ссыльным. Но учительница не выдержала и через некоторое время рассказала эту историю моей маме.

Старшую сестру, как только исполнилось 16 лет, отправили на трудовой фронт в Бурятскую АССР. И там она пробыла в отрыве от родных и близких целых 12 лет. Брат Виктор, так как остался один мужчина в семье, пошёл работать в колхоз с 13 лет».

Во время войны девятилетней Фриде приходилось помогать маме, резать и сушить картошку для отправки на фронт. С 12-13 лет работала на прополке посевов. С 14 лет она уже работала как взрослая на прицепе прицепщиком, косила литовкой сено, силос. В 16 лет работала на свиноферме свинаркой, через 2 года пошла доить коров. Доила, корма возила, воду носила вёдрами для коров – всё это был ручной тяжёлый труд. Отработала дояркой до самой пенсии. В ноябре 1982 года пошла на заслуженный отдых.

За время работы неоднократно была победителем социалистических соревнований, ударником коммунистического труда. Имеет звание «Ветеран сельскохозяйственного труда». Имеет две медали материнства, свидетельство о реабилитации политических репрессий. Присвоено звание «Лучший мастер животноводства». Многократно награждалась почётными грамотами, денежными призами и ценными подарками.
Фрида Иоганнесовна вышла замуж в 1955 году за деревенского парня Лапшина Николая. При совместной жизни у них родились 6 детей, 17 внуков и 7 правнуков. Жалуется, что с возрастом приходят и болезни. Очень болят руки, т. к. они переломаны, давление мучает. В настоящее время проживает одна, но одинокой себя не чувствует. Дети и внуки постоянно навещают, помогают во всём.

Надежда Ганина. Село Межово.

«Новое Время», № 43, 29.10.11.


На главную страницу/Документы/Публикации/2010-е