Изгои даже после смерти…


Июль,1943 год, четвертая палата хирургического отделения Большемуртинской больницы. Умирает молодая женщина. Опухшее лицо, тяжелое дыхание, в глазах — слезы и её последние слова: «За что?» По официальной версии — кровоизлияние в мозг с последующим параличом дыхательного центра. Неофициальная — кто-то её отравил. Тогда лишь единицы знали, что ссыльная Екатерина Максимова является женой советского разведчика Рихарда Зорге. До сих пор последние годы её жизни окутаны тайной. И все попытки докопаться до истины натыкаются на странное сопротивление силовых структур, которые прячутся за завесой «секретности».

Официально они были женаты 11 лет, но вместе провели не более полугода. Всё остальное время жили мыслями друг о друге, любовью и надеждой, что когда-нибудь будут вместе. Их звали Рихард Зорге и Екатерина Максимова.

Родилась Екатерина в 1904 году в Петрозаводске. Русская, беспартийная, из семьи служащих. Окончила Ленинградский институт сценического искусства, выступала на сцене. С 1926 года проживала в Швейцарии, Германии, Италии, сопровождая своего первого мужа во время лечения. После его смерти в 1928 году вернулась в СССР. В 1933 году вышла замуж за Рихарда Зорге, который работал в 5 управлении РККА. 4 сентября 1942 года арестована в Москве, где на тот момент работала на заводе № 382 начальником цеха.

К ней пришли ночью. Предъявили ордер на обыск и арест. При обыске нашли только карту Москвы и крестик. Когда уводили Катю, даже тёплые вещи не предложили взять — а ведь знали: надолго. Арестовали по подозрению в шпионаже.

Катя, отсидев 9 месяцев в камере-одиночке на Лубянке, была выслана в Красноярский край сроком на пять лет. Знающие люди рассказывали, как в Красноярске на вокзале в буфете Катя выпила тринадцать стаканов горячего чая, она говорила, что в тюрьме ей давали только хлеб и холодную воду. Бедная Катя! И это ведь не за что! Из Красноярска, где Екатерина Максимова провела некоторое время в тюрьме, её зимой 1943 года, в жестокий мороз, везли в Большую Мурту в кузове обычной грузовой машины. Поселили в одном из старых деревянных домов-бараков по улице Партизанской, в котором проживала большая семья. Таких, как Екатерина Максимова, в посёлке было немало, в том числе врачей, которые работали в местной больнице.

Сохранились два последних письма Кати. Одно, от 21 мая 1943 года, адресовано сестре. «Милая, сестричка! Вот и опять наслаждаюсь небам, воздухом и полной свободой. Случилось это на днях — моё возрождение. Правда, меня клонит к земле от слабости, как былинку. Буду жить и работать в районе 120 км от Красноярска».

Второе письмо — матери — Александре Степановне — написано на листочке из книги по уходу за почтовыми голубями. «Милая мамочка! Господи, какая я сейчас бедная, голая, грязная! Мама, пишите мне чаще, ради Бога, если не хотите, чтобы я сошла с ума. Ведь я столько времени ни от кого ничего не слышала. Приезжайте ко мне на свидание, буду очень рада. Верю, что опять буду на коне, добьюсь хорошей жизни. Сейчас бы как-нибудь не сдохнуть и продержаться. Подкормиться немножко — вот главное».

На свободе Катя пробыла недолго. Уже через месяц с небольшим её мать, Александра Степановна Максимова, получила скорбное письмо: «Здравствуйте! Привет из Сибири. Сообщаю вам, что ваша Катя 3 июля 1943 года, находясь на излечении в Муртинской больнице, умерла. Сильно не беспокойтесь, видимо, её судьба такова, и сейчас страна теряет тысячи героинь и героев. Если хотите узнать подробнее, то пишите. С приветом, Елена Васильевна Макеева».

Позднее, по-видимому, в ответ на запрос, пришло ещё одно письмо. «Ваша дочь поступила к нам в больницу 29 мая с химическим ожогом. Лечение проводилось открытым способом, т.е. был сделан каркас, который прикрывался простыней... Иногда у неё со слезами срывался вопрос: «За что?!» Иногда она говорила, что хочет только увидеть свою мать... 450 рублей, оставшиеся после неё, израсходовали на могилу, похороны и крест. Остались вещи: серая юбка шерстяная, тёплая безрукавка, галоши старые. Вещи хранятся на складе больницы у кастелянши. Сама я раньше была в таком же положении, как и она, сейчас свободна, работаю медсестрой, хотя это не основная моя профессия. Т.Жукова».

Женщина «сгорела» буквально за сутки. Была доставлена в больницу в тяжёлом состоянии, организм не принимал никакой пищи, её постоянно рвало... Ей было 38 лет. Точную причину смерти можно было бы установить с помощью экспертизы, если бы нашлись останки. Только, как нарочно, старое кладбище в Большой Myрте, где, с наибольшей вероятностью, похоронена Максимова («старожилы» рассказывали, что видели здесь крест с её именем), снесли ещё в 70-е, а на его месте построили здания администрации и милиции. Некоторые утверждали, что похоронена она в деревне Саратовка, ещё есть версия — в деревне Малороссийка, но это всё не достоверные факты.

Определением Военного трибунала Московского военного округа от 23 ноября 1964 года дело по обвинению Максимовой прекращено за отсутствием в её действиях состава преступления. Она реабилитирована посмертно.

Не так давно пытался найти место захоронения депутат Законодательного собрания Анатолий Ромашов. По официальной версии «Максимова госпитализирована в Большемуртинскую больницу с диагнозом «кровоизлияние в головной мозг». Сведений о месте захоронения в деле нет». Такой ответ получил из управления ФСБ по Красноярскому краю на свой запрос вице-спикер Анатолий Алексеевич Ромашов. Однако на просьбу депутата ознакомиться с материалами уголовного дела, которые находятся в архиве ФСБ России, получен отказ со ссылкой на закон «О государственной тайне».

Историю болезни от посторонних глаз тщательно скрывали. Ходили слухи, что Екатерину Максимову просто отравили... Кому это было выгодно — неясно. Непонятно и то, почему и сейчас продолжают скрывать подробности последних лет жизни и смерть.

Нестыковка и в архиве в учетной карточке Максимовой и личного дела в отделе спецфондов и реабилитации жертв политических репрессий информационного центра ГУ МВД по Красноярскому краю. На одной странице написано, что умерла она 29 июня 1943 года, а на другой — 3 июля 1947 года... Вот и верь теперь архивам.

Важно установить памятник или мемориальную доску, чтобы люди знали, что в Большой Мурте похоронена несправедливо осуждённая жена Героя Советского Союза Рихарда Зорге, но для этого нужно много справок, документов, а дело Екатерины Максимовой почему-то до сих пор находится под грифом «секретности», хотя она давно уже реабилитирована.

Екатерину Максимову похоронили в Большой Мурте. Через несколько лет дома, где жили ссыльные, снесли. Снесли и кладбище, на его месте поставили объект гражданской обороны. Как так можно было поступить не по-человечески, неужели нельзя было перезахоронить людей, это не по-христиански! Когда его строили, из земли выкапывали гробы, натыкались на человеческие кости. Возможно, среди них были и останки Максимовой. Ссыльные остались изгоями даже после смерти.

Анна Серебренникова

Материал предоставил МБУК «Большемуртинский краеведческий музей»

Газета «Новое время» № 4 (11794) от 28.01.2017


На главную страницу/Документы/Публикации/2010-е