Время было страшное


СТРАНИЦЫ ПРОШЛОГО

В истории нашего народа есть немало тяжелых периодов, один из них—предвоенные тотальные репрессии, которым подвергся наш народ в период культа личности Сталина. Время гласности позволи-ло говорить об этом открыто. Наш район—не исключение. Сотни "'Людей по ложным обвинениям были брошены в тюрьмы, заключены в лагеря. Большинство из них не вернулось. Но живы свидетели тех страшных времен.

Рассказывает Иван Федорович ЕСЬКИН. ветеран войны и труда.

-В 1937 году мне было 16 лет. Жили мы во Владимировке — в поселке спецпереселенцев. Спецпереселенцы — люди, согнанные со всего света во времена коллективизации. Большинство из них огульно было признано кулаками. Место это на территории теперешнего поселка Чибижек. Рядом — в Безымянке — жили вольные. Нашей семье полагалось жить с вольными, но отец, с которым мы приехали из Минусинска в поисках счастья, выбрал Владимировку. Приехали сюда на вьючных лошадях по узкой тропинке. Место было дикое. Отец устроился бригадиром старателей. Дети вольных и переселенцев дружили, играли все вместе, Я учился в школе в Артемовске и жил в семье помощника кузнеца Кохановского.

Однажды он пришел домой сильно озадаченный и обиженный. Рассказал, что арестовали кузнеца, хорошего мастера. Потом у нас в школе исчез учитель английского языка. Его тоже забрали. Дальше беда обрушилась и на мою семью. Пешком из Владимировки пришла мать и сообщила, что прямо из забоя забрали отца, в доме сделали обыск. В Минусинске в НКВД у нас был знакомый шофер, который возил Медведева тогдашнего начальника. Он-то и сообщил мне, что отец умер от воспаления легких и посоветовал: «Не ходи сюда, парень, не выспрашивай более, а то и тебя посадят».

Мог ли мой отец участвовать в каких-то политических событиях? Об этом смешно даже говорить. Тогда и газеты-то читали только партийные работники, каждому выписывать было нельзя, разве только читали в читальне, да слушали радио. Позже вернулся один из знакомых отца - Ситников. Он рассказал, что в Большой Ине, когда заключенных везли в Минусинскую тюрьму, охранники пьянствовали. Ноябрьский промозглый ветер и снег сделали свое дело, многие арестованные заболели и умерли.

Репрессиям подвергались лучшие сыны страны, весь цвет рабочего класса, крестьянства, интеллигенции. Арестовали Соколова- главного инженера рудника. От рабочего буроносца он вырос до главного специалиста, закончил рабфак и институт. Бориса Евграфовича Алдаданова — директора «Минусазолото» — взяли первым А ведь он был одним из ленинской гвардии. Его роспись стояла на первых советских деньгах, когда он работал в Наркомате финансов.

Курагинский учитель Иван Маркович Буравинский и его жена Мария Константиновна были отстранены от работы. Судья Колотилкин нз Артемовска и его браг —начальник геологоразведки — тоже не вернулись.

Волна репрессий схлынула в 1938 году, когда режим Сталина, Берии, Ежова устал от крови. Но до 1953 года аресту мог подвергнуться каждый, кличку «враг народа» могли приклеить каждому, по любому доносу. В .1952 году я вернулся со служба из Москвы. И что вы думаете? На пленуме Курагинского РК КПСС прозвучали слова, что я в Москве был связным между кремлевскими врачами и курагинскими. Было такое знаменитое «дело» врачей. Один из кремлевских врачей Муковоз был сослан в Курагнно. Лишь смерть Сталина поставила все на свои места, а то неизвестно, где бы я сейчас был, и был ли вообще.

Кстати, живы до сих пор люди, которых заставляли писать, а некоторые по своей воле строчили пасквили и доносы. Не хочу называть их имена. Пусть это останется на их совести. Медведева, —начальника НКВД, кстати, убили на паромной переправе через Енисей после этих событий.

Рассказывает Василий Митрофанович МИТИН, ветеран войны и труда:

—Подвал НКВД я видел в 1937 году собственными глазами. Пробыл там двое суток, но забыть это невозможно Я работал в шахте в Черногорске и жил на квартире у товарища по фамилии Чернов. Его арестовали. А на. следующий день и меня.

—Знаешь Чернова?

—Знаю.

—Собирались у него сходки?

—Нет.

На очной ставке я сказал: «Миша, в доме все в порядке» Следователь закричал; «Я вам покажу порядок!».

Секретарей горкомов партии и комсомола, почти всех начальников шахт I! Чернова расстреляли сразу Михаил Чернов был передовиком производства.

...В подвале допрашивали людей, били, обливали холодной водой. В камере полно было избитых, окровавленных, лечь было негде. Спали стоя. После того, как меня отпустили, прямо в шахтерской робе н калошах я бежал прочь из Черногорска в Абакан. От греха подальше Времена были страшные, человек был винтиком, поругано было его достоинство.

Рассказывает А. И. ФРОЛОВА, дочь героя гражданской войны, ветеран труда:

—Сейчас мы в совете ветеранов ведем -поиски людей, подвергшихся репрессиям в 1937 году. 20 человек из Кизирского полка, воевавших с Колчаком, были арестованы. .В их числе мой отец и дядя, В этом списке — учителя Вошинскнй и Олексюк, партизаны Тряпицын, Ефремов и Якушев, председатель Курагинского райисполкома Высокое, редакторы газеты Иванов и Мельников и другие.

О. НИКАНОРОВА.

Заветы Ильича, 8 сентября 1988


На главную страницу/Документы/Публикации/1980-е