На суд людской


Пожалуй, никогда ещё полемика о том, как мы жили, как живем, как жить нам дальше, не была столь бурной, сейчас.

Очень много споров о роли Сталина в терроре тридцатых, а затем и пятидесятых. Одни обвиняют, другие защищают, доказывая что такая мера была неизбежна, что шли по непроторенному пути, и даже то, что Сталин стал своего рода «козлом отпущения», чтобы на фоне якобы творимого им подкрасить, сделать невинными свои ошибки и грехи.

А меня постоянно мучает один и тот те вопрос: как могло случиться такое?!

Сталин начинал «закручивать гайки» вскоре осле смерти В. И. Ленина. Он и при жизни его проявлял свое высокомерие. И делал это в окружении тех, кого принято называть ленинской гвардией. Как могли они, эти люди, прошедшие за свои идеи тюрьмы и каторги, поверить ему? Смириться с его жестокостью?

Невольно, напрашивается вывод: личности Сталина была возвышена над партией, над народом. Обожествлена ими. По крайней мере, большинством. И партия, и народ просто забыли, что и вождям, даже самым мудрым, присуще ошибаться. Это вполне естественно. И вожди «выполнены» из такой же плоти, как и все смертные.

К сожалению такое обожествление живуче. Оно существует, действует.  Процветает, даже в наше время.

Мы покорно смирились с тем. что слово первого лица, будь то на предприятии, а районе. а области или крае, в республике и в стране, непререкаемо. Не подлежит сомнению его правота, не подлежат отклонению его решении. Мы просто никогда не задумываемся даже над этим и выполняем распоряжения машинально, по инерции.

Говоря так, я вовсе не хочу призывать к недоверию к руководителю. Этим я хочу сказать, что то, что доверяя, нужно и проверять, держать на контроле коллектива действия руководителей любого ранга, чтобы изжить, с корнем вырвать "одыловщину", эту сорную травушку с русского поля. К сожалению, ее еще тек много у нас.

И снова вернемся к вопросу о Сталине. Я ни в коем мере не. пытаюсь защищать Сталина, хотя когда-то сам  говорил, а точнее, кричал: "За Родину! За Сталина".

Достаточно только того, что обнародовано о его «отцовской заботе», о народе. Тех списков, по которым одним росчёрком пера он уничтожил не одну тысячу людей, той телеграммы которой он дал право на пытки, чтобы назвать, его палачом. И не просто палачом, а шеф-палачом, вдохновителем палачей, экзекутором социалистического строя, который он пытался всеми силами превратит» в строй рабов и господ.

И все же...

Почему только он? А где те, что изо всех сил дули на его парус? Где, если так можно выразиться, "сталинята?" Непосредственные сподвижники по кровавому делу?! Почему до сих пор многие из них остаются в тени? Почему сразу после того, как был развенчан культ Сталина, не убрали их с дороги? Почему «с довели дело до конца? А не потому ли, что было просто боязно поднимать этот кровавый пласт истории России. Не потому ли, что у многих из тех. кому нужно было доводить начатое до конца, не хватило мужества сказать народу всю правду. Видимо, кому-то не хотелось делать этого. Боязно стало. А вдруг с этим пластом оголятся те корни, какие питали и чье-то полное благополучие! Кто мне скажет, что это не так?! Вот вам и сталинский террор!

Но это, так сказать,  дело верхов.

А давайте спустимся ниже, в самую глубь общества, так сказать, в  народную гущу того времени. Я приведу только два примера.

В начале тридцать восьмого арестовали моего дядю, брата матери Холодкова Никифора Сергеевича. Он был всего лишь рабочим и не умел расписаться. Но он ненавидел подлецов, и его сделали врагом народа.  Я видел, как его забирали. Я ночевал у них и проснулся от какого-то шума. Дядя одевался, тетя плакала, а дети (их было четверо) в испуге жались кто куда.  У порога, поторапливая дядю, стояли два милиционера. которых привел на квартиру дяди десятник Докучаев, с ним особо не в ладах 6ыл дядя.

Я не хочу утверждать, что доносчиком был именно он, Докучаев, могло быть просто совпадение, и асе же..

Дядю увели, обещая во всем разобщаться, да так и с концами. Ни единой вести от него не получили. В поселке, в леспромхозе, на том месте, где сейчас в Ингаше нашем расположено так называемое предприятие Шпалозавод, шли повальные аресты, и мы знали хорошо, куда увели дядю.

Перед тем, осенью  1937 года на месте поселка создали лагерь для заключенных, я хорошо помню, как строили зону, а жители в своем большинстве покинули ее, оказавшись безработными, и разъехались кто куда, не получив, как помнится мне, никакого пособия. А зачем оно им? Ведь среди них было столько семей «врагов народа». Среди таких семей была и наша. Мы имели свою крохотную квартиру, и нам ничего не дали взамен ее.

И вот второй случай. 'В поле работали трактористы. У одного из них с собой была мелкокалиберная винтовка, а попросту «тозовзка». В ту пору это не возбранялось, и «тозовку» имели многие.

8 обеденный перерыв трактористы решили пострелять из нее. Вблизи, видимо, не оказалось ничего подходящего для мишени, все-таки поле, и они приладили спичечный коробок к стене вагончика и начали стрелять. В вагончике никого не было, но... гам висел большой портрет «Великого кормчего». И случилось непоправимое: одна пуля, а может быть и несколько, пробили портрет. Этот случай каким-то путем получил гласность и... владелец «тозовки» полечил пять лет. Вот так!

Что я хочу этим сказать?

И в первом, и во втором случае был донос. Было злорадство все того же подонка, отлично знавшего, на что предает он человека, а мы теперь и его грехи пытаемся приписать только Сталину.

А где же те, что веди допрос, применяли пытки? Требуя и выбивая признание в несуществующих грехах. хорошо зная. что никакого преступления допрашиваемый человек не совершал?

Где те, что судили невинных. приговаривая их; на каторжные работы, на муки, а то и на смерть?

Да! Телеграмма Сталина давала им право на зверства. А где была совесть. обычная, человеческая совесть, не приостановившая муки невинных?! Буд» бы она — и доносов бы меньше было, и пытки бы были не гак жестоки, по крайней мере не такое количество людей было бы подвергнуто им.

Не потому ли сейчас нашлось столько крикунов, защищающих то «прекрасное» прошлое, что многим еще так хочется. чтобы было окончательно похоронено асе. что крепко связано с кровавым террором Сталина и его подручных, с омерзительней предательством. с очернением лучших людей на местах, вплоть до самой отдаленной глубинки.

Нужно открыто говорить людям о всех погрешностях, какие имеют место и будут иметь дальше в нашем современном обществе. И не только говорить, а строго пресекать все попытки извращения советской законности и выносить их на строгий суд общественности. Только тогда люди поверят, что наконец-то они обрели покой и справедливость. Считаю рубрику, какую открывает на своих страницах «Победа» для освещения горьких событий тех лет. очень нужной.

Ушли в своем большинстве из жизни те, кто творил эти злодеяния. Дети и внуки их не несут даже моральной ответственности за них. но мы должны говорить об этом.

Только говорить, ье просто увлекайся трескотней смелых, а потому и красивых фраз, а публикацией конкретней фактов. Публикацией обличающих документов, извлекая их из всех тайников, где бы ни хранились они. Печатать, не ожидая собрания их в одну книгу, которую назовут сборником истории.

Г. ЖЕЛУДКОВ, ветеран партии
войны и труда.

Победа (Нижний Ингаш) 19.01.1989


На главную страницу/Документы/Публикации/1980-е