Нам бы раньше оглянуться


НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС

ГИНГЕЛЕЙ я нашел с помощью Амалии Иоганесовны Штайбель. Увидел старенькую бабушку, по традиционной для пожилых немок плюшевой жакетке, новенькому темному платку определил, что идет она на воскресное моленье лютеран Так вот, прямо на дороге, и познакомились. Древняя она совсем, бабушка Амалия Иоганесовна, здоровья хватает пройти без одышки шагов двадцать, потом останавливается.

Во время передышки мы подолгу беседуем возле какого-нибудь палисадника. Попутчица, с трудом подбирая русские слова, рассказывает о себе. Оказывается, сирота она с двенадцати лет, приютили знакомые люди, жила в няньках. И она, и ее приемные родители пострадали от раскулачивания, потом всех в 1941 году выслали в Сибирь.

Теперь, конечно, и немцы почувствовали себя равными людьми в обществе, жить можно хорошо, да износилась бабушка вконец, самое и осталось время помолиться богу да радоваться каждому новому дню. Тут же на улице мы с ней заговорили о желании немцев переселиться на Волгу. Старушка объяснила, что помирать будет здесь, до Родины ей уже не доехать

—Гут Вольга, гут,—плакала она.

Амалня Иоганесовна и стала началом моего знакомства с поколением российских немцев, которых коснулись все потрясения нашего Отечества в нынешнем веке.

Когда сегодня говорят, что немецкий народ стал бесправным 28 августа 1941 года, после известного указа о лишении немцев автономной республики—это неправда. И до этого дня немцы, как и все остальные народы страны, отнюдь не были свободны. Уже сразу после революции все народы почти одинаково страдали от ее перегибов. И в немецкой автономной республике находили классовых врагов, рушили церкви, были насильственная коллективизация и бесправие.

—В нашем городке в Саратовской области жили только немцы,—рассказывала Фрида Иоганесовна Бренннг — Я уже училась в школе, когда комсомольцы разрушили церковь. Сначала в бывшей церкви сделали склад для зерна, потом клуб. Я помню, учительница, она тоже была немка, повела нас всем классом в церковь, организовала там танцы. Как я теперь понимаю, этими танцами она показывала нам, дескать, нечего бояться, бога нет и никакой кары с его стороны нам тоже не будет.

С Фридой Иоганесовной мы уже разговаривали в доме Гингелей, куда лютеране собрались на очередное моление. Собеседница, как и большинство присутствовавших. держала в руках библию.

 —Бог все-таки наказал нас за кощунство,— говорит она. —Столько наше поколение перенесло мук. Но главная беда в том, что мы вырастили во многом чуждых нам детей. Они не знают немецкого языка, веры. обрядов.

Не думаю, что танцы в церкви можно считать грехом для Фриды Иоганесовны и ее учительницы. Они попали под обычный молот пропаганды того времени. Тогда говорили одно, а делали совсем другое. Обманутые официальной пропагандой, люди не видели разницы между словом и делом. Погромы устраивали не только п лютеранских церквях, но в еще большей степени в русских православных храмах, в мусульманских мечетях. Изгаженными святынями доказывали своим родителям мальчики и девочки с комсомольскими значками, что бога нет. Дескать, вот мы, смотрите, свернули кресты и ничего с нами не случилось. Но не случилось только на первый взгляд. В принципе дело не в вере и не в самой церкви. Просто храмы были местом единения поколений у каждого народа, центром духовного единства. Не стало их, не стало и единства.

- Это как раз и было нужно таким лидерам революции. как Якир, Свердлов. Бухарин, Володарский. Они понимали, если хочешь сделать люден безгласными, отними у них единство. Прикрываясь гуманистическими лозунгами, Свердловы и Якиры уничтожали народы их же собственными руками. Попробовала бы учительница-немка не привести ребят из школы на танцы в церковь! В лучшем случае сгноили бы в Сибири, в худшем — расстреляли здесь, в тюрьме поселка. В чем-чем, а в духовном разложении народов оборотни от революции преуспели Сегодня лютеранская община. которая собирается на моления в доме у Гингелей, состоит из одних убогих стариков. Людей моложе шестидесяти здесь практически нет.

 —Сейчас разрешили строить церкви,— говорит одна нз старушек —.Мы с детьми говорили, давайте сложимся. купим дом отдельный для молитв. Они против, дескать, зачем тратить деньги, вы умрете, больше молиться будет некому.

Не хочу, чтобы у читателя сложилось мнение, что я пропагандирую церковь и веру. Пишущий эти строки убежденный атеист. Но прекрасно понимаю, что значит церковь для такого рассеянного по стране народа. как немцы. Она бы помогла сохранить н язык, и обычаи, и национальные обряды.

Поколение Фриды Иоганесовны. Амалии Иоганесовны знает немецкий язык, а их дети, тем более внуки — нет. Немецкая молодежь, впрочем, русская тоже, и в еще большей степени, образуют тот нигилистический слой, которому ничего ни от кого не нужно. Их душе уже не требуются национальные песни, костюмы.

—Дети—целая беда, — качает головой Яков Яковлевич Фриилер. —С одной стороны, наши они ветви, а с другой—так отличаются, вроде от другого дерева привиты.

Сейчас у немцев появилось убеждение, что единственная возможность духовного возрождения народа —возврат автономии. В стране это поддерживают абсолютное большинство и немцев, и русских, и людей других национальностей. Казалось бы. все решено, но неожиданно возникло препятствие: против автономии население, которое сейчас проживает в Саратовской области. Кто заинтересован в этих возмущениях, кто их подогревает, сказать сегодня трудно. Но достаточно посмотреть передачи центрального телевидения. которые посвящены этим возмущениям, и начинаешь сознавать, что такие люди есть. Кому-то интересно поссорить братские русский н немецкий народы. Вот и кидают они палки в костер, лишь бы ярче горело. А конечная цель этих подогреваний одна —пусть немцы уезжают из России. Не знаю кому, но русскому народу это не нужно. Потому что за 225 лет жизни в России немцев русские убедились, какой это работящий. честный народ. Своим трудом они во многом способствовали обогащению России, ее величию.

Восстановление немецкой автономии в Саратовской области — историческая справедливость, она должна восторжествовать. Если мы начнем работать в мире и спокойствии, не на эмоциях, а на разуме, значит. будет время разобраться в нашей истории и найти конкретных виновников сегодняшних событий, чтобы раз и навсегда дать им по рукам, отбить всякую охоту сталкивать один народ с другим, а самим в стороне удовлетворенно потирать руки.

Я ушел из дома Гингелей перед началом службы. Когда уже собрались все дедушки и бабушки.Сидели они в тесной комнате, прижавшись друг к другу. Немногие из поколения немцев, пережившего все потрясения страны. И пусть хоть последние их дни будут наполнены миром и ладом

А. СТАТЕЙНОВ.

Сельская новь (Балахта) 14 апреля 1990 года
Материал предоставлен Балахтинским краеведческим музеем


На главную страницу/Документы/Публикации/1990-е