В нас выжигали честь и гордость. И тогда мы были любы тиранам.


О поэте Анатолии КЛЕЩЕНКО, который провел годы ссылки в Красноярском крае, рассказывает его вдова.

Недавно перелистывая старые тетради поэта Анатолия Клещенко, я наткнулась на стихотворение "Старые гари". Оно было написано им в ссылке, которая проходила в Удерейском районе Красноярского края (ныне - Мотыгинский район). А до этого Анатолий Клещенко отбывал срок в лагерях строгого режима (он был осужден в 1941 году по трем статьям военным трибуналом Ленинграда). В "Старых гарях" он вспомнил дорогой его сердцу город Мологу, где в 1921 году его отец Дмитрий Клещенко реставрировал иконы в церквях. Неподалеку от города в деревне Поройки в доме своей бабушки 14 марта 1921 года и родился Анатолий Клещенко.
Неуемным он был с детства: совершил побег в Америку, потом попал в цыганский ta6op, научился делать сальто-мортале, ходить на руках, изучил воровской жаргон... Скитался он тогда одиннадцать месяцев - пока его не разыскал отец и не отвез в Киев учиться искусству иконописи. В лагере и ссылке "батюшкино наследство", как называл он сам свое умение рисовать, Анатолию очень пригодилось.

Стихи он начал писать очень рано. В 1934 году познакомился в Ленинграде с поэтом Борисом Корниловым, который всюду таскал Анатолия за собой. А первые стихи в печати появились в 1937 году. В 1940 году он прочитал их Анне Андреевне Ахматовой. Но уже до этого Анатолием Клещенко было написано стихотворение, которое ясно показывало, что поэт хорошо понимал, что происходит в стране.

Пей кровь, как цинандали на пирах.
Ставь к стенке нас, овчарок злобных уськай,
Топи в крови свой беспредельный страх
Перед дурной медлительностью русской!
Чтоб были любы мы твоим очам,
Ты честь и гордость в наших душах выжег,
Но все равно не спится по ночам
И под охраной пулеметных вышек?
Что ж, дыма не бывает без огня: ,
Не всех в тайге засыпали метели!
Жаль только - обойдутся без меня,
Когда придут поднять тебя с постели!
И я иду сознательно на риск,
Что вдруг найдут при шмоне эти строчки -
 Пусть не услышу твой последний визг,
Но этот стих свой допишу до точки!

Он был арестован в феврале 1941 года и обвинен в 'создании антисоветской молодежной организации в Ленинграде под названием "ОЛВИЗ" (общество любителей выпить и закусить). А вернулся в город на Неве лишь в октябре 1957-го...

Это возвращение было горьким и радостным: умерли в блокаду родители, близкие... Но его встречали друзья - Александр Гитович, Вадим Шефнер, Борис Лихарев, Анатолий Чивилихин. С последним Анатолий Клещенко проговорил целые сутки. На прощание Анатолий Чивилихин подарил ему пистолет, а сам уехал в Москву, где покончил с собой. А после смерти Анны Андреевны Ахматовой, с которой у Анатолия были не просто добрососедские (жили рядом в Ленинграде, и дачи в поселке Комарово стояли рядом), а особо доверительные отношения, он сказал: "Больше в Ленинграде делать нечего".

Мученическая жизнь Анатолия Клещенко оборвалась в декабре 1974 года в поселке Ключи на Камчатке. Уходя в свою последнюю тайгу, он сказал мне:"Белка, моя единственная мечта - увидеть свой сборник стихов". Он помолчал, обвел глазами разрисованные им стены квартиры, словно чувствовал, что больше не вернется, и добавил:"После смерти меня печатать никто не будет".

Он сам сделал запись в таежном дневнике: "Умираю. Конец".

Скоро в издательстве "Советский писатель" выйдет сборник Анатолия Клещенко "Вийон читает стихи"; Это - лагерные стихи.

Белла КЛЕЩЕНКО, секретарь комиссии по наследию писателя.

Свой голос 23-30 сентября 1991


На главную страницу/Документы/Публикации/1990-е