Пантеон генералиссимуса


НА НЕДАВНЕЙ демонстрации в Москве,  организованной коммунистами, несли портреты Сталина. Политисполком союза сталинистов, как сообщает РИА, распространил в столице листовки, в которых призвал москвичей принять участие в митинге на Красной площади, «посвященном 39-летию со дня смерти товарища Сталина». Тем, кто соберется на митинг, предлагается «беспощадно заклеймить банду врагов народа и социализма, окопавшихся в Белом доме».

НИЧЕМУ НЕ НАУЧИЛИСЬ ЗА 70 ЛЕТ

Вспомнились прошлогодняя поездка на туристском теплоходе по Енисею, стоянка в селе Курейка у Полярного круга, где Сталин отбывал в 1913—1916 годах царскую ссылку, заметно обветшавшее, но не потерявшее некоторой помпезности просторное здание бывшего музея вождя, слепо зияющее пустыми проемами больших окон.

По уверениям «Краткого курса истории ВКП (б)», товарищ Сталин отсюда, из глухой туруханской ссылки, руководил борьбой партии и рабочего класса против самодержавия.

С БОЛЬШИМ РАЗМАХОМ

В декабре 1949 года вся страна с большим размахом отмечала 70-летие своего Генералиссимуса. Тогда и решено было на средства и силами Норильского горно-металлургического комбината, входившего в систему ГУЛАГа МВД СССР, выстроить в Курейке музей И. В. Сталина. Туда, на обрывистый берег Енисея, отправили из Норильска бригаду опытных строителей-заключенных с небольшими сроками, около 200 человек.

В Курейке тогда были колхоз имени Сталина и созданный в войну подсобный совхоз Норильского комбината, работали в котором заключенные и ссыльные.

Павел Владимирович Чебуркин, расконвоированный заключенный врач, был направлен тогда в Курейку санотделом Норильлага. Свои десять лет он получил в 1943 году, будучи ведущим хирургом медсанбата 86-й гвардейской стрелковой дивизии,— «за оскорбление вождя». Освободился в 1952 году (срок скостили на год за хорошую работу), в 1956 году реабилитирован, сейчас живет в Москве, на пенсии. Строительство музея проходило на его глазах.

Мне Павел Владимирович рассказывал, что решено было также Курейку с прилегающей территорией благоустроить, дабы создать соответствующий фон величественному пантеону вождя. Срочно построить новые общественные здания. А старые избы жителей перенести в специально создаваемый «заповедник» — уголок дореволюционной Курейки. Вместо них выстроить новые.

Стены пантеона из толстых лиственничных пластин воздвигались со сказочной быстротой. Снаружи их покрыли специальной штукатуркой — под красный гранит. Выстроена была и специальная электростанция для круглосуточного освещения и отопления павильона. Высокие — от пола до потолка — оконные проемы делались так, чтобы никогда не могли замерзнуть, даже в самую лютую северную стужу. Проектом предусматривалось устройство больших окон из зеркальных стекол в три слоя, между которыми непрерывно циркулировал теплый воздух.

Сначала Иосиф Джугашвили жил в Курейке с товарищем по ссылке Яковом Свердловым в избе Тарасеевых.

Эта хорошая рубленая изба сохранилась. Ее раскатали, втащили под своды пантеона, собрали там по бревнышку. А Анфисе Степановне Тарасеевой, словоохотливой старухе, которую Чебуркин расспрашивал о подробностях ссыльной жизни Сталина, построили новую, со всеми удобствами.

К лету 1952 года строительство закончили. Под высокими сводами павильона яркое освещение имитировало северное сияние, озаряя художественно расписанный купол, обитые красным бархатом стены и стенды с картинами героической биографии великого вождя. По периметру внутреннего помещения сделана была паркетная дорожка. Перед зданием разбили сквер, цветники и клумбы.

Рядом высилась десятиметровая железо-бетонная, покрытая белым гипсом статуя Генералиссимуса с газетой в руке, «в распахнутой шинели и простых сапогах», как писали тогда газеты.

МИФ ИЗ «КРАТКОГО КУРСА...»

Широко распространенный со времен «Краткого курса истории ВКП (б)» миф: вернейший друг и соратник Ленина товарищ Сталин из далекой Курейки неустанно руководил борьбой партии и рабочего класса против самодержавия. Красноярский поэт Казимир Лисовский, написавший к окончанию строительства музея поэму о Сталине «Солнце над Курейкой», воспел семилинейную керосиновую лампу, стоявшую на столе в музейной комнате: «Свет этой лампы был виден далеко-далеко. Его видели все, кто поднялся на борьбу за свободу и счастье трудового народа». В общем, как поется в известной песне, «вы здесь из искры раздували пламя, спасибо вам — я греюсь у костра».

Как «раздувал» в Курейке революционное пламя член Русского бюро ЦК РСДРП(б) И. В. Сталин — известно. Не вел в отличие от других ссыльных большевиков никакой возможной в тех условиях партийной работы. Не пополнял своих знаний — до конца жизни так и не овладел ни одним иностранным языком. Не написал в туруханской ссылке ни единой статьи. Второй том собрания его сочинений завершается листовкой, написанной им в феврале 1913 года. Третий том открывается статьей «О Советах рабочих и солдатских депутатов», напечатанной в «Правде» 14 марта 1917 года.

 Может, Сталин в общем-то не теоретик, а революционный практик занимался какой-то организационной работой? Да, был такой факт. Летом 1915 года он участвовал в собрании политических ссыльных — членов Русского бюро ЦК РСДРП(б) в селе Монастырском (нынешний Туруханск). Обсуждался судебный процесс над большевистской фракцией Государственной думы. В официальной биографии вождя говорится, что он выступал на этом собрании и заклеймил двурушническое поведение Л. Б. Каменева на том процессе. Но участие Сталина в этом собрании — один-единственный факт. Да и не выступал он там. Жена Свердлова, К. Т. Новгородцева, приехавшая с ребенком к мужу в ссылку, пишет в своих воспоминаниях: «Вовсе не выступал на собрании Сталин. Резолюцию по поручению собрания должны были составить Свердлов и Сталин, однако Сталин сразу после собрания, не задерживаясь, уехал в Курейку и в работе над резолюцией участия не принял. Писали ее, как хорошо помню, Свердлов и Спандарян».

Вообще он неохотно и очень редко выбирался из Курейки. Чем же там занимался?

Во время ссылки Сталина все население станка Курейка состояло из 38 мужчин и 29 женщин. Жители занимались охотой и рыбной ловлей. Административно-ссыльный Иосиф Джугашвили (партийная кличка Коба) тоже пристрастился к богатой рыбалке и охоте. Да и чем еще заниматься в северной глухомани?

Было, однако, и еще занятие, которому он предавался с удовольствием,— вечеринки да выпивки. Но тут Свердлов, с которым он жил в избе Тарасеевых, был ему не товарищ. Уже через некоторое время Яков Михайлович сбежал от него на другую квартиру, а через год добился перевода в село Монастырское, откуда и писал жене, что Джугашвили невыносим, жить с ним невозможно. Анфиса Степановна Тарасеева рассказывала Чебуркину:

— Жили они у нас с Яковом Михайловичем недружно. Иногда сильно ругались. Ёсиф даже в суп Якову плевал, и тот есть отказывался.

Сын А. И. Микояна доктор исторических наук Серго Микоян в статье «Аскетизм» вождя», опубликованной в 15-м номере «Огонька» за 1989 год, пишет: «Сам Сталин спустя три десятка лет, посмеиваясь, рассказывал членам Политбюро, как они одно время вели общее хозяйство со Свердловым. Чтобы не дежурить по очереди на кухне, он специально делал обед несъедобным».

Но и Коба недолго квартировал у Тарасеевых, вкоре перебрался на жительство в пристройку к избе Перепрыгиных. В этой избе, сообщается в книге «И. В. Сталин в сибирской ссылке», часто молодежь собиралась на вечеринки. Устами А. С. Тарасеевой в книге семейству Перепрыгиных дается нелестная для сибирского крестьянина характеристика: «Голодные, а все поют да пляшут».

Анфиса Степановна была разговорчива, вспоминает П. В. Чебуркин, особенно когда он приходил с четвертинкой водки. Выпить она любила. Как и все жители этих мест, как и поднадзорно-ссыльный Иосиф Джугашвили.

. — Ёсиф веселый парень был,— рассказывала Тарасеева,— плясал хорошо, песни пел, со стражником дружбу водил, и тот ему письма куда-то отправлял. До баб охоч был, сынок тут у него народился, от родственницы моей...

Примечательна завершающая страница его туруханской ссылки. В октябре 1916 года ратник ополчения I разряда Иосиф Джугашвили был вызван с некоторыми другими ссыльными, большевиками и эсерами, в Красноярск на медицинское освидетельствование для призыва в армию. Один из ехавших на лошадях со Сталиным ссыльных, Борис Иванов, вспоминал: «В Верхне-Имбатске стояли около недели, хотелось отдохнуть. С нами ехали музыканты, устраивались вечеринки. На этих вечеринках И. В. Сталин был самым веселым».

— Да чего им тут не жить-то было,— рассказывала Тарасеева.— Им ведь какие деньги на прокорм от казны давали. По пятнадцать рублей в месяц каждому! А ведь когда пароход осенью приходил, то на два рубля на всю зиму муки-то я припасала...

Казенного пособия, однако, хватало только на жизнь. А водка в далекой Курейке стоила дорого. Бутылка спирта, например, 4—5 рублей. Откуда они у ссыльного? И Сталин рассылал жалостливые письма своим знакомым с просьбой прислать денег (потом он всех этих своих благодетелей загонит в лагеря). Слали ему немалые деньги и из партийной кассы. А чтобы жандармов не насторожили эти переводы, их получал полицейский стражник Мерзляков, с, которым Коба подружился и вместе с ним пьянствовал. После революции Иосиф Виссарионович не забыл своего курейского стражника и специальным письмом защитил его от советских енисейских властей, которые вознамерились было привлечь бывшего прислужника царизма к строгой революционной ответственности.

Только за три первых месяца туруханской ссылки бедный Сосо получил 60 рублей. Дальше пошли переводы в 100 да 50 рублей...

ВСПОМИНАТЬ НЕ ЛЮБИЛ

Эта книга — «И. В. Сталин в сибирской ссылке» — вышла осенью 1942 года в Красноярском краевом издательстве, формальным поводом к ее выходу послужило 25- летие Октября. Ответственным редактором книги был секретарь Красноярского крайкома ВКП (б) по пропаганде и агитации Константин Устинович Черненко. Сигнальный экземпляр, посланный в Москву на «высочайшее» утверждение, вызвал резкое недовольство и раздражение Сталина. Тираж пошел под нож, из 15 тысяч экземпляров случайно уцелело около ста. К. У. Черненко, как утверждает историк Рой Медведев, вынужден был из-за этого покинуть Красноярск, сумев, однако, удачно поступить на учебу в Высшую школу парторганизаторов в Москве. А составителя книги — бывшего в Красноярске в эвакуации московского профессора М. А. Москалева, известного тогда историка партии, позд¬нее, в 1949 году, отправили, как свидетельствует тогдашний директор и главный редактор издательства Зоя Ильинична Семигук, в ссылку.

Судя по всему, вождь очень не любил вспоминать курейскую ссылку. А казалось бы, как профессиональный революционер- большевик он должен ею гордиться...

О причинах можно только догадываться. Приведенные же факты говорят в том, что гордиться было нечем. Делом не занимался, развлекался на вечеринках, оставил кое- какие грешки... Ссорился с товарищами по ссылке, большинство которых позднее сгинули в застенках или лагерях НКВД: Сталин не терпел свидетелей своей далеко не безупречной молодости.

Ирония судьбы, запечатленная в строках известной песни, написанной Юзом Алешковским: «И вот сижу я в Туруханском крае, где при царе сидели в ссылке вы...». Царским сатрапам и в дурном сне не могла присниться глобальная система массового уничтожения людей, созданная сталинской империей ГУЛАГа. Ее безраздельной вотчиной стал и енисейский Север, сплошь оплетенный колючей проволокой.

В печати дискутируется вопрос о том, был ли революционер Иосиф Джугашвили тайным агентом царской охранки. Хотя доказательства приводятся косвенные, ясно, что трусливость, завистливость, злопамятность, изощренное коварство и невероятный эгоизм могли стать хорошей почвой для предательства всех и вся.

Почему, например, ему так легко удавались побеги из прежних пяти ссылок? Почему он даже не пытался бежать из туруханской ссылки?

Да, Туруханский край тогда называли тюрьмой без решеток, бежать оттуда было почти невозможно. Но побеги все же случались. И у Сталина такая возможность была. Летом 1914 года на пароходе «Рагна» норвежской Сибирской торговой компании бежал в Западную Европу Северным морским путем при содействии директора-распорядителя этой компании Йонаса Лида? один из товарищей Сталина по курейской ссылке.

ТЕНЬ ПАНТЕОНА

Помпезный пантеон в Курейке зэки строили на века. Особой конструкции вентиляционные шахты и сейчас надежно оберегают здание от каверз вечной мерзлоты. Тогда всем капитанам енисейских судов велено было в каждом рейсе причаливать здесь на два часа. Всей команде и всем пассажирам — идти к Нему... Лет семь еще после его смерти всей деревней ходили к пантеону, по праздникам возлагали цветы к памятнику.

А в 1961 году одной глухой ночью вокруг идола обвязали трос, дернули трактором. Говорят, долго не поддавался... Утопили в Енисее, на самом глубоком месте. Поверье гласит, что лег он на дно лицом вверх.

Капитаны быстро прознали о тайной ночной операции. Привыкшие почтительно выстаивать у «священного места», долго еще они суеверно избегали проплывать над «ним», стараясь провести суда другим фарватером. Даже из глубины наводил он трепет.

А пантеон? Огромное здание заброшено, пришло в запустение.

Некоторые вещи и экспонаты из курейского музея в начале 60-х годов были переданы в Ачинский краеведческий музей. (В этом городе И. В. Сталин, получивший у красноярского губернатора разрешение отбыть там конец ссылки, жил на квартире вместе с Л. Б. Каменевым меньше месяца до отъезда в Петроград 8 марта 1017 года). Часть этих вещей и теперь находится в запасниках Ачинского музея, вызывая настойчивые просьбы передать или продать их Государственному музею И. В. Сталина в грузинском городе Гори, на родине «кремлевского горца».

В Курейке сейчас — отделение игарского совхоза и опорный пункт расположенного в Норильске НИИ сельского хозяйства Крайнего Севера. Жители села, давно привыкшие к своей «достопримечательности», равнодушно взирают на пустые глазницы пантеона. Впрочем, некоторые предприимчивые курейчане уже года четыре как наладили производство самодельных открыток с видами пантеона.

Ученые Института сельского хозяйства Крайнего Севера предлагали приспособить здание пантеона под теплицу — все польза будет. Общественность еще в брежневские времена высказывалась за музей ссыльных революционеров енисейского Севера. Невольников тут, начиная с крестьянских бунтарей и непокорных сектантов-раскольников, перебывало видимо-невидимо.

Но больше всего — несть им числа! — перебывало в этих стылых краях «врагов народа», а значит, и «врагов» самого товарища Сталина. Вот их музей тут и надо создать — музей жертв сталинских репрессий. В посетителях недостатка не будет: по Енисею — от Красноярска до Диксона — проходит «всеэнгэшный» туристический маршрут.

Стены пантеона испещрены множеством «автографов» типа «Здесь был Вася». Но были среди них, говорят, и такие: «Чтим и помним», «С его именем мы умирали», «Россия без хозяина». Прошлым летом я этих надписей уже не застал — стерли. Думаю, напрасно — пусть бы предостерегали, что курейский огонек тлеет. Как писал Виктор Петрович Астафьев, «приугас пламень тех лет, да живы те, кто готов встать на карачки и дуть в тлеющие угли, пока не загорится снова, пока не осветит яркий пламень охваченные энтузиазмом лица...».

Пантеон с нелепо торчащим перед ним постаментом от памятника сейчас обнесен крепкой жердевой оградой, оплетенной поверх колючей проволокой. Это чтобы скотина не забредала. Когда мы подходили к нему, откуда-то выскочил черный пес, не лая, проскочил внутрь здания и лег посередине. И пока мы тихонько ходили по разоренному музею с остатками ободранного паркета, молча лежал. Как верный Руслан из одноименной повести. На секунду даже стало не по себе — уж больно символичной показалась картинка,

У теплохода нас поджидали местные коммерсанты с открытками. Я, купил комплект — историю забывать нельзя.

Валерий ЯРОСЛАВЦЕВ, соб. корр. «Российской газеты».
Курейка — Красноярск

 

На снимке: историческое фото из комплекта открыток, купленных в Курейке.

 

Российская газета 21.03.1992


На главную страницу/Документы/Публикации/1990-е