Печальная повесть о судьбе военврача II ранга


Осуждены… по первой категории

Среди множества политических процессов, инспирированных чекистами, стоит особо выделить “дело военных врачей”, сотрудников Красноярского гарнизонного госпиталя. Пожалуй, только энкэвэдэшный дьявол знает, зачем понадобилось в преддверии неизбежной войны уничтожать всю военную элиту страны, — вот и врачей тоже. Из письма под грифом “С.секретно” от 5 марта 1939 года: “Сообщаем, что Роскин Я.И., Агишев Н.И., Айзенберг И.А, Покатилов В.А., Protopopov_VN_1.jpg (10495 bytes)Протопопов В.П., Антропов П.А. и Гохлернер З.М. осуждены Военной Коллегией Верхсуда СССР в июле месяце 1938 гола по первой категории. Нач. 1 спецотдела УГБ УНКВД КК старший лейтенант госбезопасности Данков”

Документы, собранные Красноярским “Мемориалом”, свидетельствуют от том, что Николай Агишев был начальником кожно-венерологического отделения, Петр Антропов — военврачом II ранга, Вениамин Протопопов — военврачом II ранга, Goihlerner.jpg (11105 bytes)Зиновий Гохлернер — начальником аптеки госпиталя, Илья Айзенберг — невропатологом, военврачом I ранга, Василий Покатилов — комиссаром госпиталя.

Главным фигурантом в деле военных врачей был Вениамин Протопопов, его арест санкционировал лично нарком Внутренних дел Николай Ежов. Да и самому делу в Москве придавали немалое значение, ведь несчастных врачей судила не какая-нибудь местная тройка ОСО, а специальная выездная коллегия Верховного суда СССР. Осудили 14 июля 1938 года, приговор привели в исполнение в тот же день. Мы не знаем, сколько человек по тому же делу были отправлены в лагеря и на какие сроки, “Мемориал” располагает справкой только на приговоренных к расстрелу; семеро знающих и умных — это действительно была крупная победа чекистов над своей страной.

Мне довелось изучить немало политических процессов того времени и написать вот уже более десятка статей на эту тему. В них есть зловещая закономерность: чекисты всегда старались собрать под крышу одного дела как можно больше людей, затем отпочковать от него еще несколько дел с новыми людьми. Так было с братьями Владимиром и Всеволодом Крутовскими, так было с инженером-речником Александром Телегиным и многими другими. Красноярск, по сути, и сейчас небольшой город, в котором вся интеллигенция знакома друг с другом, что уж говорить о конце 30-х годов: чекисты могли тянуть живую цепочку сколько угодно долго. Они и тянули, — одну, другую… пятнадцатую. Удручает, правда, и то, с какой готовностью наши интеллигенты оговаривали друг друга, тем самым заведомо приговаривая друзей и даже близких родственников уходить за ними в тюрьму, в лагерь, в безымянную могилу.

Над родом Протопоповых некий злой рок висел еще с конца прошлого века. Из множества его представителей до наших дней дожил только Владимир, младший сын Вениамина Николаевича, родившийся в 1930 году. Он принес в “Мемориал” краткую летопись своей семьи. В семье священника было 17 детей, но почти все они, кроме пятерых, умерли в раннем детстве. Из выживших — Виктор и Вениамин в разные годы расстреляны, а Феофил погиб под Казанью в гражданскую; сын Вениамина Борис сгинул без вести на фронтах 1942 года, жена Алевтина в 1938 году получила тяжелую инвалидность; один из двоюродных братьев в 1942 году утопился в проруби, другой в том же году погиб, тетя убита квартирантами.

Protopopov_VN_Sleva.jpg (15824 bytes)

А ведь, казалось бы, у Вениамина жизнь складывалась вполне благополучно. Среднее образование он получил в Красноярской духовной семинарии ( где после и расположился гарнизонный госпиталь, — вы знаете это старинное здание на задворках городского парка), затем поступил на медицинский факультет Томского университета. Окончив его в 1916 году, был мобилизован и отправлен на фронт, где работал в полковых лазаретах до самого окончания войны. Затем — служба в армии Колчака, а с 1920 года и до дня ареста — в гарнизонном госпитале, где ему довелось лечить даже таких знаменитых людей, как полярники Отто Шмидт и Николай Папанин.

Он был убежденным трезвенником, как и весь род Протопоповых, любил народную и классическую, особенно оперную, музыку. Сам обладал хорошим голосом и вместе с братьями пел вначале в церковном хоре, а после — в семинарии, играл на мандолине и гитаре. К тому же у него была любимая, выхоленная лошадь, на которой он и выезжал к своим многочисленным пациентам.

Десять лет без права переписки

Protopopov_VN.jpg (9075 bytes)Протопопова с коллегами арестовали 23 ноября 1937 года. Всего за год до ареста местная газета “Защита Советов” опубликовала большую статью к 20-летию его врачебной деятельности с неприхотливым названием “Юбилей врача”. Вот как писали о нем: “Вениамин Николаевич Протопопов один из представителей старой интеллигенции, немалая часть которой сразу после революции примкнула к рабочему классу, к советской власти.

И наш юбиляр на протяжении ряда лет, засучив рукава, активно участвовал и участвует в нашей величественной и созидательной стройке нового общества”

Казалось бы — вот индульгенция от предстоящих репрессий; нет, чекисты имели на этот счет свое мнение: старая интеллигенция должна быть истреблена, в идеале — поголовно. Тем более, что в статье была существенная неточность: Протопопов не только не “примкнул к рабочему классу”, но даже служил в армии Верховного правителя Александра Колчака, и еще в 1933 году привлекался по делу контрреволюционной офицерской организации. К тому же и происходил из семьи священника, расстрелянного красными бандитами на крыльце собственного дома вместе с 16-летним сыном, братом Вениамина Николаевича.. Казалось бы, в хаосе гражданской войны, и откуда знать об этом чекистам конца 30-х? Однако знали. Так что Протопопов был заранее обречен, сито чекистского отбора оказалось для него слишком частым.

Обыск в его квартире шел всю ночь. Бог весть, что там искали чекисты, но весь их улов состоял из стопы медмцинских журналов, нескольких охотничьих ружей, малокалиберной винтовки и пистолета “Браунинг”. Все оружие было ему некогда подарено за отличный труд на поприще военной медицины.

Теперь его вместе с коллегами обвиняли в участии в заговоре военно-троцкистской организации. Оказывается, он “По заданию этой организации проводил к-р вредительскую деятельность в практике лечения военнослужащих и на случай мобилизации готовил совместно с другими участниками этой к-р военно-троцкистской организации массовое отравление военнослужащих Красноярского гарнизона”. Дикая нелепость, конечно, однако репрессивные органы — НКВД и прокуратура этим не смущались. Читатели, знакомые с делом, по которому были арестованы братья Крутовские, помнят, конечно, что они также обвинялись в намерении отравить военнослужащих Красноярского гарнизона.

Из “Краткой летописи…”: “После ареста главы дома, семья В.Н.Протопопова продолжала жить в тревоге. Этому способствовала обстановка в целом по стране и отношение ближайших соседей. Некоторые из них действительно стали посматривать на нас как на “врагов народа”.

Расставаясь, Вениамин Николаевич завещал своей сестре Антонине помогать в становлении детей на ноги. В это время в семье нарастала озабоченность в связи с возможностью конфискации имущества и ареста матери. Для предотвращения таких последствий была быстро, фактически за полцены распродана основная часть хозяйства (корова, лошадь). Матери рекомендовано было срочно сменить место жительства, и мы уехали в Шало, Манского района”. Автору этих записок в то время не исполнилось еще и восьми лет.

Но в 1939 году в очередной раз сменился нарком, и вышел некий чуть ли не либерализм, кое-кто из ранее арестованных даже вернулся домой, — Всеволод Крутовский, к примеру, которому ежовские следователи наматывали статью за статьей, чтобы достаточно было для осуждения “по первой категории”. Мы ведь знаем теперь, как все было. Вначале палачи “железного наркома” Николая Ежова расправились с Генрихом Ягодой и его подручными, а страна попала, по горькой шутке тех лет, в “ежовые рукавицы”. Затем уже Лаврентий Берия по приказу усатого тирана уничтожил своего предшественника и немалую часть его банды. При Берии вышло небольшое на первых порах послабление. Лаврентий по-своему здраво рассудил, к тому же, что не следует почем зря физически уничтожать потенциальную рабочую силу, а лучше отправлять ее на стройки коммунизма: арестов меньше не стало, меньше стало расстрелов.

Жена Протопопова, Алевтина Михайловна, упорно писала во все инстанции, пытаясь узнать хоть что-нибудь о судьбе своего мужа. Только в марте 1939 года она получила ответ из военной прокуратуры: “Сообщаю, что Ваш муж, Протопопов Вениамин Николаевич, осужден и выслан из пределов Красноярского края, без права переписки. Куда и когда он выслан, для нас неизвестно.

Военный прокурор Антонов”.

Однако в конце апреля на имя этого Антонова приходит депеша из прокуратуры СибВО: “Срочно сообщите, как разрешено дело по обвинению б.врача Красноярского госпиталя Протопопова Вениамина Николаевича, арестованного с санкции б.ВП 321 т.Варского 23.11.37г.

Ответ дайте в срочном порядке, решение по делу требует ГВП.

Военный прокурор СибВО, бригвоенюрист Лиховидов”

Ответ последовал незамедлительно: “Доношу, что Протопопов Вениамин Николаевич Военной Коллегией Верхсуда СССР в июле месяце 1938 года осужден к высшей мере наказания”

Он был полностью реабилитирован в 1957 году.

На снимке: В.Н.Протопопов (слева), 1918 год

Анатолий ФЕРАПОНТОВ
«Городские новости», № 63, 21.08.1998 г.


На главную страницу/Документы/Публикации 1990-е