А в России опять окаянные дни...


«...Первое мое обвинение, что я, якобы, поляк и скрываю это, хотя по всем документам и матери и отца я – русский...»

Отсидев первый раз в карцере, он не успокаивается и пытается через обслугу наладить связь с женой на воле.

«...Вторично обращаю ваше внимание на поведение Ласкаржевского, наладил переписку через обслугу с женой...» – докладывает начальник тюрьмы коменданту УНКВД и сажает арестованного на 10 суток в карцер. Отсидев вторично в карцере, Ласкаржевский продолжает отрицать предъявленные ему новые обвинения и требует очных ставок и документов. Узнав через жену, что его сослуживец-подельник Бочаров Б.Д. оправдан, арестованный пишет протесты:

«...26 месяцев идет следствие и оно не закончено. Не разрешают очных ставок, не вызывают свидетелей, не дают читать документы. Последнее обвинение, как и первое, что я, якобы, поляк...»

23 августа 1939 года, после двухлетнего следствия, особым совещанием заочно он приговаривается к 8 годам ИТЛ за:

«...Участие в антисоветской право-троцкистской организации и агитацию...»

Ласкаржевский Николай Иосифович, 1903 года рождения, кончивший Новочеркасский политехнический институт и работавший до ареста в 1937 году старшим инженером в Ростове-на-Дону, ни в каких партиях никогда не состоявший:

«...Работать и жить самостоятельно начал с 17 лет... Вся моя жизнь – учеба и работа...»

Истинная причина ареста и осуждения совсем иная, но об этом позже... Под усиленным конвоем он направляется в Сороклаг, где посылается на общие работы и очень скоро превращается в «доходягу». Совершенно удивителен документ, отправленный начальником подкомандировки Бондаренко:

«...Не вырабатывает нормы выработки, в последнее время занимается членом самовредительства, истощением самого себя и этим вызывая отеки всех частей тела...»

В критическом состоянии попадает в больницу, выживает и после выздоровления благодаря помощи врачей направляется работать по специальности, для проектирования и строительства ГЭС на реке Суме и вносит множество рационализаторских предложений.

Все эти годы посылает во все инстанции письма, пытаясь доказать свою невиновность, и отовсюду получает отказы. В 1944 году Ласкаржевскому приходится подписать документ, что он предупрежден об ответственности (увеличении срока заключения), если опять пошлет жалобу.

3 июля 1945 года кончается его 8-летний срок, однако следует резолюция из центра:

«..Ласкаржевского оставить в лагере по вольному найму до особого распоряжения без права выезда...»

Но Ласкаржевский полон надежд, снимает квартиру, вызывает жену. Он работает руководителем проектного бюро, не подозревая, что уже 16.01.46 пришел следующий донос:

«...В настоящее время возводит антисоветские клеветнические измышления...»

Донос связан с намерением получить его квартиру. При этом проявляют нетерпение:

«...Прошу сообщить, осужден ли Ласкаржевский, чтобы ведомство могло бы использовать его квартиру...»

Из протокола комиссии по рассмотрению материалов на заключенных, которым продлевается срок содержания в ИТЛ, мы видим истинную причину его ареста и задер¬жания в лагере:

«...По имеющейся в деле Ласкаржевского переписке за 1937 год видно, что он является племянником бежавшего за границу во время революции писателя БУНИНА. Исходя из изложенных материалов Ласкаржевский Н. И. является социально опасный элемент.

...Направить учетное дело на рассмотрение особого совещания при МВД для применения к нему ссылки на пять лет...»

Нам не известно, что было потом, дело на этом заканчивается, справки об освобождении в деле нет.

Мы пытались узнать о дальнейшей судьбе Н.И.Ласкаржевского. Работники группы реабилитации управления МБ РФ и МО не смогли разыскать ни его самого, ни его родственников.

«Сопротивление в ГУЛАГе». Воспоминания. Письма. Документы.
Москва. Возвращение, 1992 г., май


На главную страницу