Ю.Ливеровский. Стихи


С.С.Соболеву

На корабле пиратов спущен флаг
и "презенты" остались без работы.
В смятенья капитан /и фокусник и маг/,
ушел в историю подлейшим анекдотом.

Игра проиграна и выбита из рук
крапленая волшебная колода.
А вам не верится? Что если вдруг,
в который раз, изменится погода!

Попутный ветер ляжет в паруса,
добра и зла опять сотрутся грани,
и хлынет освежительно роса
лысенковских на вас благодеяний.

Но мы-то знаем, светлый дом науки
от грязных лап избавлен, наконец.
Конечно, вас не вспомнят внуки,
а если вспомнят - с именем "подлец"!

Лысенковцам

Бывает странная слеза
светлей, белей, чем лилия,
нежней, чем неба бирюза,
но все же крокодилия.

Он слезы лить сейчас готов
и плачется: "Клянуся я
не надо клеить ярлыков,
пусть царствует дискуссия".

Но можно ли забыть о том,
на пленуме ВАСХНИЛа
как вы стучали кулаком
«генетиков на мыло!»

Не плохо спорить горячо,
но кто же в диком танце
кричал, что это Сукачев
глава мальтузианцев?

И не Лысенко - Раппопорт,
изъятый от науки
работать шел в аэропорт,
сжимая рот от муки.

Научных споров вольный ход -
все это очень мило –
но вы не зажимали рот
Сабинину, Вавилову,

Сегодня видят все с тоской,
как с именем Лысенки
вы вороватою рукой,
снимали всюду пенки.

До премий, почестей, наград
всегда вы были прытки –
народу кто вернет назад
миллиардные убытки?

Бывает странная слеза
светлей, белей, чем лилия,
нежней, чем неба бирюза,
но, все же, крокодилия!

Профессор Глущенко

Он был бы иезуитом в средние века
и тело пухлое под рясою лелеял.
Его не дрогнула б холеная рука,
Подписывая смерть и пытки Галилею.

А в век иной его приблизил Аракчеев
и Николай заметил сам.
Он жирную склонял бы шею
к его величества стопам.

Он был бы шулером в московских кабаках -
до денег жаден, яростью неистов,
строчил доносы /подавляя страх/
на всех ему известных "сицилистов".

А ныне он исполнен чванства,
к науке ненавистью пьян -
гибрид вегетативный подлости и хамства –
лакей Лысенки - Глущенко Иван.


На главную страницу