Сообщение Шаховой Валентины Александровны


Шахова Валентина Александровна (1935г.р.) рассказала нам о своём отце - Боякове Александре Васильевиче.

Бояков Александр Васильевич родился в 1911г. в Кавказском крае. До репрессии семья, в которой было 3 детей, жила в с.Нижний Ингаш Нижнеингашского района Красноярского края. Родители – образованные люди, отец - бухгалтер тракторной базы в местном леспромхозе, мать – учительница.

Его арестовали в 1938 г., когда Валентине Александровне было три года, так что сам арест она помнит плохо, больше со слов мамы: «Приехала тройка или ночью, или когда, не помню, приехали, искали какие-то документы, ружьё какое -то, ничего не нашли, и тройка сама и судила, - не знаю, видимо, кто -то что- то болтнул, оговорили отца просто…». Позже выяснилось, что он был обвинён в антисоветской агитации и осужден тройкой УНКВД КК 30.12.1938 на 10 лет ИТЛ. Реабилитирован 14.04.1956 президиумом Красноярского крайсуда.

(Из Книги памяти жертв политических репрессий Красноярского края: БОЯКОВ Александр Васильевич. Род. в 1911 в Кавказском крае. Бухгалтер тракторной базы в с. Нижний Ингаш Нижнеингашского р-на КК. Арестован 23.12.1937. Обвинение в АСА. Осужден 30.12.1938 тройкой УНКВД КК на 10 лет ИТЛ. Срок отбывал в Свердловской обл. Вернулся в 1948, жил на Стрелке Енисейского р-на. Реабилитирован 14.04.1956 Красноярским крайсудом (П-4584)."

Наказание Александр Васильевич отбывал в одном из решотских лагерей (ст. Решоты). (Краслаг - АБ). Сначала, как остальных заключенных, его отправили на лесоповал на очень тяжёлую работу, которая уносила много жизней. Мама Валентины Александровны рассказывала, что условия содержания там были очень тяжёлые, людей держали впроголодь, одежда тоже не подходила для сурового климата. Вскоре Александру Васильевичу удалось там, в ИТЛ, перейти на другую работу – бухгалтером. По словам Александра Васильевича, это и спасло ему жизнь.

Валентина Александровна помнит, как они с мамой ездили на свидание к отцу в Решоты : «Мне тогда было года 3 или 4, мама осталась с отцом, а я на улице в какой-то песочнице играла, вот это хорошо помню…А что отец говорил, как вёл себя – нет..»

С отцом поддерживалась постоянная переписка (долгое время в семье хранились эти письма), он даже переправлял жене из лагеря деньги, которые ему переводил в Решоты его пожилой отец, живший в Енисейском районе.

«Из дома ничего ему туда не отправляли – нечего было. Нас у мамы было ведь трое! Война же шла. В нищете жили…Вот помню, как дрова на саночках возили, пилили даже дома и еще и корову держали, садили огород большой, надо было выживать как-то, тыквы хранили мы и капусту под кроватями на зиму, а хлеба -то кого давали? Мы с утра уходили в лес – там было наше пропитание: черемша, саранки, пучка…Всё ели... Жили дружно. Всем было трудно: у кого-то отцы были на фронте, а у нас – в тюрьме. Никто никогда нас никак не обзывал, не сторонился. Таких слов, как «враги народа» в свой адрес никто не слышал, аресты тогда были обычным делом».

Из 10 лет отец отсидел 7, его досрочно отпустили. Освободившись, он сразу домой не поехал, а отправился к отцу в п. Стрелку, затем в г. Енисейск, где устроился на мехзавод главным бухгалтером. Тогда и семью перевёз. Сначала им дала квартиру, а потом родители купили дом на улице Крупской. Вскоре к ним переехал и дедушка. Мать и здесь устроилась учительницей, позже пошла в детский сад. Родились ещё дети. Жизнь наладилась.


А.В. Бояков с семьёй.

Маша Шубина.

(АБ -примечания Алексея Бабия, Красноярское общество "Мемориал") Девятая историко-правовая экспедиция, Енисейск 2013 г.


На главную страницу