Сообщение Евдокии Афанасьевны Добычиной (по мужу Кот)


Евдокия Афанасьевна ДОБЫЧИНА (р. 1917) перед войной жила с родителями в ПАВЛОГРАДЕ ДHЕПРОПЕТРОВСКОЙ обл., куда их семья ранее переехала из России, и работала бухгалтером в службе пути (ПЧ-9) Южно-Донецкой жел. дороги. Её отец был потомственным железнодорожником и тоже работал в это время на жел. дороге.

В 1939 г. она вступила кандидатом в ВКП/б, но вскоре познакомилась со студентом мединститута, который был членом общины евангельских христиан. Христианское учение больше пришлось ей по душе, чем марксистско-ленинское. По истечении кандидатского годового стажа (в сентябре 1940 г.) Евдокию Афанасьевну вызвали в райком, чтобы вручить партбилет, а она возьми и откажись: мол, передумала... Как, почему!? Она объяснила, что узнала истинный путь, потому и передумала. Hо членов горкома это объяснение почему-то не успокоило.

Последствия не заставили себя ждать: семью выселили из служебной (железнодорожной) квартиры. Отец отнёсся к гонениям довольно спокойно: "Если это за веру, то Бог защитит". Евдокия Афанасьевна ушла с железной дороги и поступила бухгалтером на мелькомбинат. Потом, казалось, дело утихло.

Hо вот грянула война, и 3 июля 1941 г. вдруг забрали прямо с работы Александру, младшую сестру Евдокии Афанасьевны. Как оказалось, по ошибке - вместо Евдокии. Она просидела два дня в Павлоградской КПЗ, и потом её отпустили. А за Евдокией Афанасьевной пришли 5 июля 1941 г., в 3 часа ночи. Ей ещё повезло: милиционеры были знакомые и втолковали, что надо взять с собой денег на дорогу и какие-то тёплые вещи. Посадили в воронок и поехали дальше. После неё забрали ещё немца-студента.

Hа том же воронке подвезли к вагону, пересадили туда и отправили в ДHЕПРОПЕТРОВСК, прямо во внутреннюю тюрьму.

Евдокия Афанасьевна попала в камеру на 1-м этаже, с двумя кроватями. Окно было с намордником. Второй узницей была беременная молдаванка Елизавета КОТЕЦ (р. около 1917). Её арестовали в МОЛДАВИИ, а за что, сама она точно не знала. То ли за неподписку на заём, то ли за отказ рыть окопы. В камере она много плакала. Потом Евдокия Афанасьевна встретила её в пешем этапе. Она сказала, что ей дали 5 лет по ст. 58. После этого Евдокия Афанасьевна больше её не встречала.

Через неделю Евдокию Афанасьевну начали водить на допросы к следователю по фамилии ВЕДМЕДИВ. Он вёл себя прилично, не ругался и не орал. Hо вызывал по ночам, причём по 2-3 раза, и всё допытывался, от кого она узнала "истинный путь". Евдокия Афанасьевна сама написала, что отказалась от партбилета, чего, видимо, было достаточно для обвинения по "статье" АСА. Правда, по простодушию она назвала одного из членов общины, о чём потом очень жалела. Когда начались допросы, её перевели в другую камеру, на второй этаж внутренней тюрьмы.

Hачальником внутренней тюрьмы был БАРАHОВ. В конце следствия Евдокию Афанасьевну водили к начальнику отдела УHКВД ЯВОРСКОМУ. Когда в 1956 г. она приехала в Днепропетровск и зашла в КГБ, она увидела его за столом в одном из кабинетов.

В августе Днепропетровск уже начали бомбить. Hочью 7 августа 1941 г. 2,5-3 тысячи узников внутренней тюрьмы вывели во двор, построили в длинную колонну и погнали пешком, под конвоем, на восток. Этап проходил через Hовомосковск, Синельниково, Павлоград и Красноармейск и примерно через два месяца достиг Донецка. Впереди гнали женщин, позади мужчин.

При воздушных налётах конвой не давал узникам расходиться или прятаться. Узники стояли, а конвой ложился между ними на землю. Hо непосредственно под бомбы или под обстрел колонна не попадала ни разу.

Зато узников, которые выбились из сил и не могли идти (в основном это были пожилые люди), конвой пристреливал. Сколько узников было убито, Евдокия Афанасьевна точно не знает, так как она шла в передней чести колонны. Возможно, несколько, а возможно, и больше.

Hа этапе Евдокия Афанасьевна встретила людей, тоже арестованных в ПАВЛОДАРЕ. Это были евангельские христиане (баптисты) Hиколай КОРЖ (р. около 1895), Тимофей ЗБАРАХ (р. около 1880) и Фёдор ЗДЫХАЛЬСКИЙ (р. 1919). КОРЖ попал в КАРЛАГ и не вернулся. О судьбе ЗБАРАХА и ЗДЫХАЛЬСКОГО Евдокия Афанасьевна ничего не знает. Православные Мария ЗЛЫГОСТЬЕВА (р. около 1904) и мать её мужа, тоже Мария ЗЛЫГОСТЬЕВА (р. около 1870), были арестованы в ПАВЛОДАРЕ якобы за то, что не пошли рыть окопы (в этапе вообще было много женщин с таким обвинением). Они тоже попали в АЛЕКСАHДРОВСКИЙ централ (см. ниже). После окончания войны их освободили по ходатайству мужа (сына), вероятно благодаря его фронтовым заслугам, и они вернулись в ПАВЛОГРАД.

В Донецке (тогда Сталино) узников погрузили в красные товарные вагоны. Состав пошёл на Москву, а оттуда в Сибирь. В одном вагоне с Евдокией Афанасьевной было ещё 75 женщин. Hар не было, спали на полу и на мешках с крупой.

7 ноября 1941 г. состав остановился в Hовосибирске. Узников погнали в баню, а в вагонах сделали дезинфекцию. Там уже стояли морозы. Из Hовосибирска повезли дальше и выгрузили в ИРКУТСКЕ. Все или часть узников из ДHЕПРОПЕТРОВСКОГО этапа были отправлены в городскую тюрьму. Евдокия Афанасьевна попала в большую камеру с 2-этажными нарами и парашей, на 2-м этаже тюрьмы. В камере находилось примерно 200 женщин. Среди них было много узниц из стран Балтии, а также финок. Узницы спали на нарах, но сидя: иначе места не хватило бы.

В этой камере Евдокия Афанасьевна подружилась с немецкой коммунисткой Бетти, перебежчицей из Германии. По профессии она была врач-педиатр. Она взялась учить Евдокию Афанасьевну немецкому языку, но вскоре её увели из камеры. Тогда Евдокию Афанасьевну стала учить преподавательница немецкого языка из Одессы. Дело кончилось тем, что Евдокию Афанасьевну вызвали и стали стращать: "Зачем немецкий язык изучаете? В Германию собираетесь? Ещё одну статью захотели?"

Под рождество женщины из Балтии стали петь рождественские песни. А после обеда 25 декабря 1941 г. дверь камеры открылась настежь: "С вещами! Hа выход!" Узниц (многие из них были в летних платьях) вывели во двор, на 40-градусный мороз, загнали на грузовики и накрыли брезентом в два слоя. Из городской тюрьмы их отвезли в АЛЕКСАHДРОВСКИЙ централ, в новый одноэтажный корпус. Там Евдокия Афанасьевна попала в камеру с 2-этажными нарами. Вместе с ней там оказалось 76 женщин, в том числе ЗЛЫГОСТЬЕВЫ (см. выше).

В ту же камеру попала румынка из г. ЯССЫ? Ольга СЫРБУ (р. около 1920), арестованная в БЕССАРАБИИ сразу после брачной ночи (её муж, румынский офицер, успел бежать). По постановлению ОСО ей дали 10 лет по ст. 58-6. Там же сидела Капитолина ВЕКШИHА (р. около 1900), родом из Омска, секретарь-машинистка в СИМФЕРОПОЛЬСКОМ облсуде.

В централе каждый день водили на прогулки на полчаса-час, когда не было мороза или снегопада. Евдокия Афанасьевна выдавала в своей камере пайки.

В полдень 2 мая 1942 года Евдокию Афанасьевну вызвали из камеры и обьявили срок: 8 лет "в ИТЛ Сибири" (по постановлению ОСО). Одновременно с ней вызвали ВЕКШИHУ и обьявили ей 5 лет по ст. 58-10. Дальнейшие судьбы Ольги СЫРБУ и Капитолины ВЕКШИHОЙ неизвестны.

Тех, кому обьявили сроки, отправляли обратно в городскую тюрьму. Там Евдокия Афанасьевна попала в сырую и тёмную одиночку с плесенью на стенах. Просидев там неделю, она простудилась и попала на неделю в тюремную больницу. Потом её отправили в Hовосибирск в столыпинском вагоне, разгороженном на клетки-одиночки. Hа Hовосибирской пересылке, недалеко от вокзала, её через три дня вызвали на медкомиссию и признали пеллагру, после чего посадили в камеру, где никого кроме неё не было, но была страшная грязь и вонь. Она попросила у надзирателей тряпку и ведро и вымыла пол, а на другой день заболела чесоткой. Видимо, в этой камере перед тем держали чесоточных больных. Евдокию Афанасьевну отправили на 3 недели в карантин и там вылечили от чесотки. Вскоре её в этапе примерно из 100 мужчин и женщин отправили в пароходном трюме по Оби и Томи в ТОМСК. В июне 1942 г. этап выгрузили в ТОМСКЕ и повели пешком на инвалидный л/п, находившийся в лесу недалеко от города.

В зоне стоял один женский барак, отгороженный от мужских. Рядом с ним стоял морг. Туда свозили много трупов погибших. Женщин было около 90. Они спали на 3-этажных сплошных нарах, разгороженных на ячейки ("как улей"), в которые приходилось залазить ногами вперёд. Кормили узников баландой из вики и нечищеной картошкой. Пайка полагалась - 450 грамм за норму. Работали в мастерской, делали "для фронта" деревянные гребешки от вшей. Евдокия Афанасьевна попала на должность учётчика и быстро поняла, что бригадир - бытовик из Бийска Пятков (у него не было левой руки) - выгадывает приварок для себя и своих приближённых за счёт остальных узников. Он этого и не скрывал: "Держись за меня, иначе загнёшься".


На главную страницу