Безымянные могилы


К осени 1937 года волна репрессий охватила весь край. К газете "Красноярский рабочий" страшно было притронуться - так жгли ее страницы многочисленными сообщениями о заговорах, терактах, диверсиях, так пылали ненавистью и сочились кровью. Заголовки кричали: "Враги народа на Ачинском мелькомбинате", "Изменникам нет пощады!", "Диверсии на транспорте" и т.д.

Еще больше накалилась кампания по избиению кадров, травле коммунистов после известного судебного процесса весной 1938 года над участниками так называемого "право-троцкистского блока". Со страниц газеты веяло лютой ненавистью, жаждой смерти. 1 марта: "Раздавить гадину!", "Высшую меру наказания!", "Стереть с лица земли!". 4 марта: "Уничтожить сбесившихся псов!", "Враги не будут дышать нашим воздухом!", "Раздавить кровожадных бандитов!" и т.д.

В эту зловещую карусель были вовлечены и кинотеатры города. Так, в кинотеатре "Рот-Фронт" (нынешний "Октябрь") демонстрировался "Звуковой выпуск" "Приговор суда - приговор народа. Кинодокумент о процессе антисоветского "право-троцкистского блока".

В январе 1938 года состоялся Пленум ЦК ВКП(б), который лицемерно призвал "решительно исправить грубейшие политические ошибки, допущенные при исключения из рядов ВКП(б)". Началась новая волна - теперь уже снимали с ответственных постов, судили, ссылали в лагеря и расстреливали тех, кто занимался этим делом в предыдущем году.

Вот характерная для того времени заметка, опубликованная в. "Красноярском рабочем" 9 апреля 1938 года:

"До конца разоблачить карьеристов-клеветников.

Враг народа Селигеев и его сообщники исключили тов.Слотина из партии и сняли его с работы как троцкиста. Районный прокурор Угдужеков, буржуазный националист, приказал арестовать тов.Слотина. Слотин же никогда троцкистом не был и теперь восстановлен в рядах партии".

И далее сообщалось, что "буржуазные националисты, враги народа Интутова, Абдин и Деревягин, которые незаконно отбирали у колхозников и единоличников лошадей и имущество, применяли незаконные денежные налоги", должны быть, в свою очередь, преданы суду.

Готовя свои первые материалы о репрессиях к печати, я отправился в краевую прокуратуру. Загодя отпечатал на листке несколько вопросов, показал их прокурору края Г.Ф.Елизарьеву. Но оказалось, что он уходит на пенсию. Бумажку все же просмотрел. Молвил:

- На такие вопросы, как общие масштабы репрессий в крае, сколько и каких лагерей для "врагов народа" было у нас, где находятся дела репрессированных и другие, вам вряд ли кто ответит.

А почему, собственно говоря, никто не ответит? Разве общественность, родные и близкие безвинно пострадавших не вправе знать правду? Разве у нас не наступило время гласности, гласности для всех, а не только для узкого круга избранных?

Все это, к сожалению, вопросы риторические. Местная Фемида как была, так и продолжает оставаться в дремоте... Общие цифры репрессированных в крае от этой неразворотливой и равнодушной дамы я тогда так и не получил. И потому попробовал заняться собственной арифметикой.

В нашем дворе, по ул.Лебедевой, 42, в те годы проживало примерно 20-25 семей, и четыре из них пострадали. То есть, каждая шестая! Говорить, будто наш двор был каким-то особенным, нет никаких оснований. Подобные, чуть больше, чуть меньше, были на каждой улице.

 Считаем дальше. По Всесоюзной переписи населения 1939 года в Красноярске проживало 190 тысяч человек, значит, в 1937-1938 годах насчитывалось, приблизительно, 180 тысяч. Если семью из пяти человек (такой, например, была наша) принять за среднюю, то получится, что в Красноярске проживало тогда примерно 5-6 тысяч семей "врагов народа"! Сколько же бед и страданий обрушилось тогда на них!

Норильск, некоторые другие города на Севере, поистине, как и Петербург, были построены на крови и костях сотен тысяч людей, безымянных жертв. Сколько ныне широко известных, всеми чтимых и уважаемых в стране людей прошло через ужасы "Норильлага"! Среди них и первооткрыватель норильских медно-никелевых руд, ученый-геолог Н.Урванцев, бывший адъютант героя гражданской войны Котовского писатель Алексей Гарри, ученый-историк Лев Гумилев - сын Анны Ахматовой и поэта Николая Гумилева, народный артист СССР Георгий Жженов...

Енисейский Север, начиная с конца 20-х годов, несколько десятилетий представлял сплошную ссылку. Здесь было подлинное смешение всех рас и народов, в одних бараках томились бывшие военачальники и специалисты, ученые и крестьяне, врачи и поэты, белогвардейцы и герои гражданской войны, отпетые уголовники и священнослужители. Участь большинства из них была одна и та же - безвестная смерть... Как-то, уже в пятидесятые годы, в редакцию "Красноярского рабочего" пришло письмо со стихами от бывшего редактора какой-то белогвардейской газеты, а теперь сторожа на фактории Куюмба. Стихотворение называлось "За полярным кругом". И такой безысходной тоской, такой жуткой обреченностью веяло от последних, заключительных строк:

"И из этого проклятого Круга
Не уйти никуда, не уйти никогда..."

То же самое мог сказать про себя любой другой "политический"...

Руками "зеков" были сооружены десятки заводов, комбинатов, рудников, в том числе в Красноярске. Люди старшего поколения хорошо помнят еще в пятидесятые годы многочисленные "зоны", заборы с колючей проволокой, заполонившие огромные территории как на правом, так и на левом берегах Енисея. Ни для кого не было секретом, что в этих "зонах" работали не только уголовники, но и "политические", и бывшие военнопленные, попавшие из фашистских лагерей прямехонько в свои, сталинские. И подавляющее большинство из них было осуждено без достаточных на то оснований.

Именно в 20-е, 30-е, 40-50-е годы уходят корни произвола и грубейших нарушений закона. Впрочем, с законами никто не считается и сегодня...

"Год Большого террора" некоторые сравнивают с фашистскими злодеяниями на нашей территории. Так, В.Гроссман в своем романе "Жизнь и судьба" проводит прямую параллель между концлагерями как в той, так и в другой стране. Бесчеловечность, жестокость и садизм своей сути не меняют, какой бы идеологией не прикрывались.

Думается, что не должно оставаться никаких тайн, никаких "белых" (скорее "черных") пятен в отечественной истории. Почему, спрашивается, мы не можем знать истинных масштабов репрессий? Почему до сих пор держатся под грифом "секретно" документы с именами и фамилиями виновных в массовых казнях невинных людей? Где, наконец, те безымянные могилы, в которых покоятся жертвы чудовищных беззаконий? У людей отняли не только жизнь, честное имя, но и могилы. Разве не имеют права поклониться праху своих родных и близких их матери, сестры, братья, сыновья, внуки?

Было бы кощунственным лишать их этого права. В ответ на мою статью "И только память истребить нельзя", опубликованную в "Красноярском рабочем" 8 декабря 1988 года, поступили десятки откликов. Авторы некоторых из них упоминали те страшные и тайные могилы, говорить о которых запрещалось до самого последнего времени. Вот выдержки из некоторых писем:

"Лет 18 или 20 назад, - написал Николай Илларионович Рыжков, инвалид Великой Отечественной войны из Красноярска, - я работал на экскаваторе в управлении механизации № 2, которое находится на промбазе "Красноярскалюминстроя". Мне пришлось рыть траншею под очистные сооружения. Всего на этой траншее работало 4 или 5 экскаваторов на расстоянии 400-500 метров друг от друга. Были и бульдозеры, которые очищали траншеи от земли. Место могу указать точно - направо от дороги на КРАЗ, напротив автобазы, до самой Песчанки.

 Глубина траншей была большой. И вот там нам все время встречались могилы. То один экскаватор наткнется, то другой. В этих могилах было не по одному, а по несколько десятков, а то и сотен трупов. Это нас особенно поразило. Как и вещи, когда-то принадлежавшие покойным. Попадались куски женских дох, сгнивших кожаных сапог, кожаные куртки и много галош. Мы сразу подумали о том, что здесь захоронены жертвы репрессий периода культа личности. Конечно, я не следователь и не могу утверждать это точно. Пусть это сделают компетентные органы. Но все же я думаю, ведь заключенные у нас не ходили в дохах или кожаных пальто, у них одна форма одежды. Значит, это трупы репрессированных.

Когда встречались такие могилы, нас отстраняли от работы, приезжали милиция и какие-то гражданские лица, грузили эти трупы и увозили неизвестно куда.

Жаль, что за истечением времени я не могу назвать фамилий тех, кто еще работал там со мной. Ну, да при желании можно узнать в управлении механизации № 2."

Конкретный адрес захоронения назвала Надежда Андреяновна Федорова, проживавшая также в Красноярске, в Центральном проезде. В 1968 году, когда она училась в школе № 60, недалеко от школы начали рыть котлованы под первые двухэтажные жилые дома. И тут были обнаружены груды человеческих костей, несколько десятков черепов. На каждом из них, как правило, в височной части была небольшая дырочка... А сами трупы были лишь слегка засыпаны землей.

"Найти безымянные могилы жертв репрессий - наш общий долг перед павшими и перед будущим, - писал Сергей Тимофеевич Пестерев из Ачинска. - Ведь молодое поколение нельзя воспитывать на полуправде. Как писал А.Т.Твардовский, "Одна неправда нам в убыток, и только правда ко двору". Хочу сообщить, что одна из таких безымянных могил была обнаружена в 1974-1976 годах при строительстве взлетной полосы аэропорта города Ачинска. Когда бульдозеристы обнаружили останки людей и доложили руководству аэропорта, тов.Гаврищук В.Е., то он соответственно вызвал сотрудников КГБ. Те осмотрели место и, уяснив по останкам и предметам, что это жертвы репрессий, заставили все закопать. На это место ходили и наши летчики, которые могут рассказать подробнее. Наверняка есть родственники погибших, которые будут благодарны тем, кто установит истину".

Сколько же еще может выявиться адресов таких вот "Красноярских Куропат", безмолвных свидетелей чудовищных расправ?

Уже тогда, в конце 80-х годов, общественность пришла в движение. Появились статьи в газетах, передачи по радио и телевидению. В Красноярске было создано общество "Мемориал" во главе с В.Г.Сиротининым (в его картотеке сейчас фамилии свыше 30 тысяч красноярцев, жертв необоснованных репрессий). В некоторых городах края, например, в Норильске, воздвигнуты памятники и обелиски. А вот в Красноярске об этом ведутся пока одни лишь разговоры...

 И тем не менее прав был поэт, когда сказал:

 Все можно сокрушить, смести, предать забвенью,
Заасфальтировать и заковать в бетон,
Взорвать собор, как лишнее строенье,
На месте кладбища построить стадион,
Все можно растерять, что собрано веками,
Все можно замолчать, расправами грозя...
И только человеческую память
Забетонировать и истребить нельзя!


На главную страницу      Назад        Вперед

Красноярское общество «Мемориал» НЕ включено в реестр общественных организаций «иностранных агентов». Однако, поскольку наша организация входит в структуру Международного общества «Мемориал», которое включено в данный реестр, то мы в соответствии с новыми требованиями российского законодательства вынуждены маркировать нашу продукцию текстом следующего содержания:
«Материалы (информация) произведены, распространены и (или) направлены учредителем, членом, участником, руководителем некоммерческой организации, выполняющей функции иностранного агента, или лицом, входящим в состав органа такой некоммерческой организации».
Отметим также, что Международный Мемориал не согласен с этим решением Минюста РФ, и оспаривает его в суде.