Польские спецпереселенцы в Красноярском крае (1940 – 1945 гг.)


В 1940-х - нач.1950-х гг. Красноярский край был местом принудительного поселения для представителей некоторых этнических групп, репрессированных советским руководством: поляков, немцев, калмыков, латышей, греков, финнов и др. Первые национальные спецконтингенты прибыли в край с территорий Западной Украины и Западной Белоруссии в 1940 г. Большинство перемещенных перед войной переселенцев составили семьи польских осадников, а также беженцы с оккупированных Германией польских территорий. Осадниками называли колонистов, преимущественно участников советско-польской войны 1919-1920 гг., получивших земельные наделы от правительства Польши в западных областях Украины и Белоруссии в 1920-е гг. Советское руководство рассматривало указанные контингенты как «социально опасный» враждебный элемент, потому рассчитывать на хорошие условия проживания в новых местах расселения они не могли. Жизнь на спецпоселении депортированных во многом зависела от успешности адаптации к новым условиям. Отношения местных властей и населения к спецперселенцам рассматривается в данной работе.

Вступление Красной Армии в сентябре 1939 г. на территорию восточной Польши повлекло за собой начало масштабных репрессий в этих землях. По данным отечественного исследователя Гурьянова А.Э., в 1940 – 1941 гг. на восток страны было перемещено 320 тыс. бывших польских граждан.1 В указанный период из присоединенных западных областей Украины и Белоруссии органы НКВД произвели четыре крупных депортации: а) в феврале 1940 г. были выселены спецпереселенцы-осадники; б) в апреле 1940 г. – члены семей репрессированных военнослужащих, государственных служащих, участников контрреволюционных организаций; в) в конце июня – начале июля 1940 г. – спецпереселенцы – беженцы, прибывшие с территорий оккупированных Германией; г) в мае-июне 1941 г. – ссыльнопоселенцы. В Красноярский край в 1940 г. из бывших польских земель было переселено более 14 тыс. чел. осадников и беженцев, а в июле 1941 г. - еще около 8 тыс. ссыльнопоселенцев. В итоге на спецпоселении в крае оказалось свыше 22 тыс. чел. из Западной Украины и Западной Белоруссии. Это был самый высокий показатель размещения спецконтингентов по Сибирскому региону, принявшему в целом около 80 тыс. бывших польских граждан.2

Спецпереселенцам на новом месте жительства предстояло пройти не столько климатическую, сколько социальную адаптацию. Успешность этого процесса во многом зависела от действий местных органов власти. Большую роль в организации размещения депортированных играли органы НКВД. Красноярское управление внутренних дел формировало списки прибывших, составляло заявки на расселение и обеспечение спецконтингента продовольствием в местах поселения. НКВД также следило за дальнейшим использованием спецпереселенцев на предприятиях и в хозяйствах края. Представители от НКВД, наряду с членами исполкомов Советов народных депутатов и райкомов ВКП(б), входили в специально создаваемые для приема и размещения депортированных «тройки». Они отвечали за бытовое обустройство спецперселенцев. Как свидетельствуют документы, «тройки» часто не справлялись со своими задачами - осадников и беженцев расселяли без учета их потребностей в жилье, с нарушением медицинских норм.3 Многие трудоспособные спецпереселенцы не могли выходить на работу, поскольку не имели теплых вещей. Врачебные пункты в поселках были большой редкостью. Вопрос об устройстве спецпереселенцев был специально вынесен на обсуждение исполкома Красноярского крайсовета в апреле 1941 г. где выяснилось, что за прошедший после расселения поляков год ситуация мало изменилась: «во многих местах переселенцы живут скученно», «как правило, квартиры неблагоустроенны», «поселки находятся в антисанитарном состоянии, являются рассадниками инфекционных заболеваний».4 Таким образом, представители местной власти не проявляли должной заинтересованности в нормальном размещении и адаптации прибывшего спецконтингента. Бездействие властей еще больше осложняло жизнь депортированных.

Семьи осадников и беженцев были расселены в различных районах края, исключая лишь Крайний Север, а ссыльнопоселенцев разместили в Кировском, Канском, Ачинском, Назаровском, Боготольском, Уярском, Ужурском районах и на территории Хакассии.5 Прибывший в край спецконтингент был распределен по леспромхозам и совхозам. Семьи осадников, беженцев, ссыльнопоселенцев в основном размещали в спецпоселках, контролировавшихся органами НКВД. Подобная практика изоляции депортированных использовалась ранее в отношении ссыльных крестьян. Оба контингента считались в СССР «социально опасными», а их постоянные контакты с местным населением нежелательными. Иногда отсутствие жилья для спецпереселенцев заставляло местных руководителей пренебрегать указанными принципами расселения. Так, в Емельяновском районе в поселке «Памяти 13 борцов» 300 бывших польских осадников проживали среди местного населения.6 Очевидно, такие случаи были скорее исключением, чем правилом. Но, судя по отчетным документам, подобные факты совместного проживания не вызывали особых опасений у местных руководителей, поскольку сибиряки настороженно относились к переселенцам, а поляки очень плохо знали русский язык и местные обычаи. Бывшие спецпереселенцы-поляки впоследствии вспоминали, что местное население, подверженное пропаганде НКВД, первоначально видело в переселенцах «панов», угнетавших ранее украинских и белорусских крестьян. А переселенцы, в свою очередь, не скрывали своего враждебного отношения к советской власти и хотели поскорее вернуться на родину, что осложняло адаптационные процессы. Сочувственно к полякам относились ссыльные крестьяне, также пострадавшие от сталинских репрессий.7

Среди спецпереселенцев было много детей. Семьи польских осадников, насчитывали в среднем по 5 человек. Дети не брались на учет органами НКВД, но именно эта категория переселенцев больше всего страдала от бытовой неустроенности, голода и болезней в спецпоселках. Отношение местных властей к детям было иным, нежели к взрослым спецпереселенцам. Руководство крайоно добивалось полного охвата польских детей всеобучем. В школе юные поляки должны были изучать в качестве основного русский язык и понять преимущества советского строя перед «буржуазным обществом старой Польши».8 Особая роль отводилась атеистическому воспитанию детей переселенцев. Родители неохотно отпускали детей в советские школы, пытались поддерживать польские традиции и обучать детей дома.

Постепенно отношение сибиряков к спецпереселенцам менялось. После 22 июня 1941 г. Польша стала рассматриваться советским руководством как союзник СССР по антигитлеровской коалиции. 30 июля 1941 г. были восстановлены дипломатические отношения между двумя странами, а все бывшие польские граждане, подвергшиеся репрессиям, подлежали освобождению и получали право на свободное передвижение. В условиях Великой Отечественной войны поляки не могли вернуться на родину и большинство из них временно оставалось на территории края. Бывшие спецпереселенцы вступали в ряды польских соединений Красной Армии. Из Красноярского края в 1943 г. на фронт было отправлено около 2 тыс. поляков. 9 Советская пропаганда говорила о совместных усилиях Польши и СССР в разгроме германского фашизма. В 1944 – 1945 гг. благодаря усилиям Союза Польских патриотов большинство семей бывших спецперселенцев выехало на родину.

В то же время шел обратный процесс. Сразу после освобождения Советской Армией польских территорий началась новая волна арестов. Поляки были репрессированы органами НКВД по политическим мотивам и по постановлениям ОСО направлялись в советские тюрьмы и лагеря, а после отбытия срока – в восточные районы СССР на спецпоселение.

Итак, отношение к бывшим польским гражданам на спецпоселении было неодинаковым. На официальном уровне их рассматривали, прежде всего, как рабочую силу, необходимую для выполнения плановых заданий. Власть мало вникала в проблемы бытового устройства спецпереселенцев. Отношение местных жителей к депортированным во многом формировала официальная пропаганда, стремясь оправдать принудительные переселения. Наименее предвзято к полякам относились трудпоселенцы. Особая роль в условиях депортации отводилась детям. Власти не заботились о здоровье и обеспечении детей, важнее из них было сделать союзников советской власти.

Примечание

  1. Гурьянов А.Э. Польские спецпереселенцы в СССР в 1940-1941 гг. // http:// www. Memo. Ru/ history/ POLAcy/ g_1. htm.
  2. Гурьянов А.Э. Польские спецпереселенцы в Сибири (1940 – 1941 гг.) // Сибирь в истории и культуре польского народа. – Пер. с пол. – М., 2002, с. 370.
  3. ГАКК, ф.р. 1434, оп. 12 с, д. 7, л. 8-9.
  4. там же, ф.р. 1386, оп. 4, д. 40, л. 12.
  5. там же, л.52.
  6. там же, ф.р. 1434, оп. 12с, д. 7, л. 8.
  7. Ковальска Э. Адаптация польских ссыльных к условиям жизни в Сибири (1940-1941 гг.) // Сибирь в истории и культуре… с. 440.
  8. ГАКК, ф.р. 1383, оп. 1, д. 259, л. 62.
  9. там же, ф.р. 1386, оп. 4, д. 71, л. 79.

Автор – старший преподаватель кафедры всеобщей истории КГПУ Зберовская Е.Л.
Опубликовано в сборнике материалов научно-практической конференции «Сохранение и взаимопроникновение национальных культур как фактор устойчивого развития Приенисейского края». Красноярск, 2004. – С. 185 –


На главную страницу

Красноярское общество «Мемориал» НЕ включено в реестр общественных организаций «иностранных агентов». Однако, поскольку наша организация входит в структуру Международного общества «Мемориал», которое включено в данный реестр, то мы в соответствии с новыми требованиями российского законодательства вынуждены маркировать нашу продукцию текстом следующего содержания:
«Материалы (информация) произведены, распространены и (или) направлены учредителем, членом, участником, руководителем некоммерческой организации, выполняющей функции иностранного агента, или лицом, входящим в состав органа такой некоммерческой организации».
Отметим также, что Международный Мемориал не согласен с этим решением Минюста РФ, и оспаривает его в суде.