Н.Г.Лопатина. Сырский детский дом


История поиска

Приказа об учреждении Сырского детского дома Балахтинский архив не имеет, сохранился лишь косвенный документ, позволяющий судить о времени его открытия: 25 мая 1937года «во вновь организуемый детский дом на Малосырской усадьбе бывшего Малосырского молсовхоза назначается завхоз». (БГРА, ф.121, оп.1, д.1, стр.105) Есть ещё один документ, написанный рукой директора детского дома А.Ф.Евсеевой о количестве вспаханных площадей под засев перечисляемых культур, да в протоколах заседаний Балахтинского райисполкома в военные годы несколько раз поднимался вопрос о помощи колхозов Сырскому детскому дому. Скорее всего, приказы об его открытии и закрытии проходят по документам, ещё не доступным для исследователей. Как краевые, так и районные архивы, например, Ачинский, где хранится немало свидетельств, касающихся истории Балахтинского района, дают отрицательные ответы на запросы. Поэтому основные источники, которыми мы пользовались, это статья М.А.Целищевой, опубликованная 1985году в районной газете и воспоминания ныне здравствующих воспитателя детского дом Е.В. Паймышевой и воспитанника Н.Л.Леухина. Причем, в статье Целищевой нет и слова о цели строительства детдома. Впервые о том, что это был детский дом для детей репрессированных родителей, построенный вдалеке от железнодорожных и иных путей, в подтаежном глухом углу, мы узнали от Е.В.Паймышевой. Нынешние жители района, вообще, и Болшесырской территории, в частности, уже почти не помнят о его существовании.

Первое поступление детей Детский дом для приема детей, чьи родители оказались репрессированы, создавался экстренно. Место под его расположение отвели на территории Большесырского откормсовхоза, скот перегнали на ферму Лиственная – на освободившемся пространстве стали срочно строить помещения для приема детей.

В этом же году привезли первую большую группу с Дальнего Востока. Отцы основной части детей, военнослужащие, были репрессированы, матери, видимо, тоже попали в ГУЛАГ с формулировкой «ЧСИР» - член семьи изменника Родины. На вопрос о родителях малыши уверенно отвечали: «Мой папа – враг народа». Дети были прекрасные, умненькие, развитые, воспитанные, с благородными устремлениями. Один из мальчиков, Ваня Филинов, на вопрос, кем хочешь быть, отвечал: «Только летчиком!» Детей разделили на четыре группы, открыли начальную школу. Т.к. первое поступление было массовым ( прибыло чуть более 120 человек ), то группы воспитателям доставались большие - по 30- 40 воспитанников.

В каждой группе-классе работали два воспитателя и один учитель. « Я была назначена во вторую группу, в которой было 32 человека. Мы с детьми как-то быстро сдружились, полюбили друг друга. Дети моей группы учились во втором классе, учила их Татьяна Ивановна Кобылкина, а вторым воспитателем работала Дарья Ивановна Лучинович. Класс был дружный, сплоченный, было много отличников, среди которых, помню Ваню Филинова, Шуру Алтухович, Марусю Белокопытову, Толю Сучкова. В свободное от занятий время занимались трудом и кружковой работой, совершали разные экскурсии на природу, много читали. Дети очень любили, когда им читали или рассказывали сказки в спальне перед сном», - так вспоминала М.А.Целищева.

В октябре 1940г. приехала работать заведующей школой Мария Илларионовна Похабова. Своей энергией, веселостью, патриотизмом она зажигала весь коллектив учителей и воспитателей. Большая любительница сценических действий, она и в детдоме была инициатором создания самодеятельных коллективов и детских, и взрослых.

Обустройство владений

К 1940году на территории было одиннадцать зданий, в которых размещались школа, рабочие комнаты для подготовки уроков и кружковой работы, комната отдыха, два корпуса под спальни, столовая, контора, общежитие для учителей и воспитателей, пекарня и три дома, где жил обслуживающий персонал.
Все эти строения стояли на пригорке, а под горой разместили стайки и пригоны для коров, свиней, овец, кур, лошадей.

Первым директором детского дома был назначен Кочуров А.К. За короткое время он завоевал большой авторитет среди детей и всего персонала. Когда воспитанникам нужно было дать какое-то серьезное обещание, то их клятва звучала так: «Слово Андрея Климентьевича». Один лишь эпизод даёт представление о директоре. Маленькой речки поблизости не было, лето в Сибири знойное , а Чулым полноводен и коварен сильным придонным течением. Андрей Климентьевич внимательно изучил территорию и нашел выход. Под горой, где протекал небольшой ручей, сделали запруду, образовался водоем, там купались малыши, а со старшими воспитатели ходили через деревню Малые Сыры на Чулым. Весной берега запруды бывали размыты. Дедушка-пасечник сделал несколько тачек, и воспитатели вместе с рабочими возили песок и глину для их укрепления.

Появление в детдоме Целищевой и Бурагаевой Хочется рассказать, как появились в Сырском детдоме личности, на воспоминания которых мы все время будем опираться. В августе 1940 года работать сюда были присланы Анна Горева, Антонина Козлова, Валентина Герменчук и Мария Целищева. Девушки только что окончили четырехмесячные курсы воспитателей школьных детских домов при Минусинском гороно.

Всю работу в детском доме возглавила комсомольская организация (партийной организации не было, потому что все были молодые) .

Стали много внимания уделять общественной работе. Готовили концерты проводили разные соревнования, лыжные кроссы. С концертами выступали в Балахте, Пашенке, Виленке, Больших Сырах. В мае 1941года выступали с концертом при открытии летнего сада в Балахте. Машины в детдоме не было, а лошади были заняты работами в подсобном хозяйстве, поэтому везде и всегда ходили пешком, а зимой – на лыжах вместе с детьми.

Не было и телефона, единственный радиоприемник установили в конторе. Если нужно было какие-то сведения передать в райком комсомола, то воспитатели ходили пешком в Малые Сыры на почту, а от детского дома до Малых Сыр шесть километров. Иногда приходилось возвращаться обратно ночью, чтобы к шести часам утра быть на работе.

Сороковой и первая половина 1941 года пролетели в интересной работе с детьми. Девушки, которые прибыли в детский дом, по разным причинам уехали, отработав год, осталась только М.А.Целищева, которая полюбила детей и свою непростую работу.

«Среди воспитательниц Сырского детского дома она так выделялась, что её невозможно было не заметить: высокая, стройная, яркая, пышноволосая. Вела себя строго, но с детьми была ласкова, а скромность поведения таила в себе веселость нрава. Она пришла в детский дом восемнадцати лет, в 20 – была уже его завучем. Дети были влюблены в нее, им хотелось носить такую же ленточку, так же зачесывать волосы, даже говорить так же, как она. Она хорошо пела и была артистична. Иногда, чтобы отрепетировать какой-то номер самодеятельного концерта, мы уходили в лес и пели там, споря с шумом ветра в вершинах и птицами. Бывало нас, тайком следуя за Марией Андреевной, слушали воспитанники,-» такие воспоминания оставила о своей коллеге Мария Илларионовна Похабова, ставшая в свои 20 лет заведующей начальной школой Сырского детдома в предвоенный период. Сама Мария Андреевна написала первые заметки об истории детского дома только спустя много лет, в 1985 году. (Евсеева М. «Детдом назывался Сырским», «Сельская новь», 21 марта 1985г.)


Паймышева Е.В. и Леухин Н.Л.

Другой личность, на воспоминания которой мы опираемся, стала Е.В.Паймышева (Бурагаева).

Пятнадцатилетняя жительница деревни Пашенка Лиза Бурагаева летом 1941г. пришла в детский дом, находящийся недалеко от Больших Сыр, чтобы наняться на сезонные огородные работы, но получила предложение попробовать себя воспитателем. Через две недели началась война, и на этом закончилось Лизино посещение школы, где она к тому времени отучилась семь лет. Елизавета Васильевна проработала воспитателем в Сырском детском доме вплоть до 1949года.

Начало войны и назначение Евсеевой

В июне 1941года М.А.Целищева уже оформила свой первый отпуск, но уехать не успела. Началась война. В первые дни проводили на фронт всех мужчин вместе с директором детского дома Андреем Климентьевичем Кочуровым.

Вскоре многих девушек направили в школу ФЗО в Красноярск. Марию Илларионовну Похабову перевели работать секретарем в Райком комсомола. Все хозяйственные дела легли на плечи женщин и девчонок. На смену первому директору А.К. Кочурову с началом войны пришла Александра Федоровна Евсеева. При изучении архивных материалов создается впечатление, что именно ей Сырский детский дом обязан своим выживанием в военные годы: постоянно бывая в разъездах, то в Балахте, то в Красноярске, она добивалась поставки в детский дом занаряженных продуктов, изыскивала по весне недостающий семенной материал, входила в контакты с директорами колхозов по поводу организации вспашки и посева, доставки продукции, произведенной колхозами, частично и в детский дом.

Секретарем комсомольской организации выбрали М.А. Целищеву. Вот как она вспоминала первый военный год:
« Не хватало воспитателей, на каждую группу их осталось по одному. По зову сердца пришли работать из Пашенки и Виленки Лиза и Нюра Бурагаевы, Дуся Якубович, Дуся Романович, Катя Каминская и многие другие. Девочки с семилетним образованием, которым было по 15 -16 лет, стали воспитателями, вступили в комсомол и отдавали все свои молодые силы работе. Интересно проходили у нас комсомольские собрания и педсоветы. Мы не боялись критики, обиду друг на друга не таили, а после педсовета или комсомольского собрания дружно пели, плясали под балалайку.

Из мужчин осталось четыре человека. Один из них – дедушка - пасечник (фамилию забыла), престарелый старичок, который кормил детей вкусным медом, а мы, молоденькие девчонки, шли к нему с разными вопросами, горестями и радостями, и он всем находил умные советы, как родной отец. Поваром был Иван Осипович Романович. Очень добрый дядя Ваня готовил вкусные обеды. Завхозом стал дядя Петя Каталов, которого из-за болезни не взяли на фронт, дедушка Кожемякин работал на скотном дворе».

Новые поступления

В это время в Красноярск пришёл эшелон, привезший детей из временно оккупированных районов, в том числе из Смоленской области. 23 малыша направили в Сырский детский дом. Из Красноярска воспитатели с детьми доехали поездом до станции Ужур, где просидели три дня, потому что не было попутных машин до Балахты. Эти три дня группа прожила в Доме колхозника, где детей очень тепло приняли.

С помощью Ужурского РОНО и Исполкома райсовета было организовано питание, с их же помощью детей отправили в Балахту. В 1943г. прибыла первая группа детей из блокадного Ленинграда. Выходили всех, кроме одной девочки. Зина Трутнева была самая истощенная. Александра Федоровна следила, чтобы ей готовили отдельно и самое лучшее из того, что было. Сама носила ей еду и кормила девочку, но та уже не могла есть, не вставала, у нее начались пролежни. Несмотря на хороший уход, которым окружили Зину, она умерла.

Дети были больные, пережившие оккупацию, оставшиеся без родителей, напуганные, по ночам часто вскакивали с криками, не умели смеяться и радоваться.
Их окружили вниманием и заботой все: дети, учителя, воспитатели и милые ласковые нянечки Анна Кузнецова и Александра Егорова.

Вскоре они подружились с детьми, стали участвовать в жизни детского дома, постепенно забывать страхи и ужасы. Особенно запомнилась всем Вера Степанова – веселая, общительная девочка. Она и пела, и плясала, ее выбрали председателем Совета пионерской дружины.

Как дети попадали в детский дом То , что пережили дети в своей маленькой жизни и как рассказывали об этом, навсегда врезалось в память их молоденьких тогда воспитательниц. Вот в каких подробностях вспомнила один из таких рассказов Е.В.Паймышева , спустя более чем 60 лет.

Двух девочек Шуру и Тоню Егоровых невозможно было различить – так они походили друг на дружку. Воспитательница никак не могла найти хоть маленькие различия в лицах девочек, чтобы не путать их, пока сами они после очередной неразберихи решили раз и навсегда с ней покончить. Шура показала Елизавете Васильевне пальчиком на свои щеки и сестрины и сказала, что у Тони, в отличие от нее, есть ямочки. Девочкам в ту пору было по восемь лет. Ямочки на Тониных щечках образовались совсем не поэтому, что ребенка при рождении «поцеловал ангел». Малышки попали в детский дом из оккупированной Брянской области. Девочки стали сиротами накануне ее освобождения. Немецкий солдат зашел в их дом, намереваясь поживиться деревенскими продуктами. У матери ничего не было, и солдат на глазах дочерей застрелил ее. Тоня от страха так громко кричала, что немец выстрелил ей в лицо. Пуля прошла через щеки, растянутые кричащим ртом, не задев ничего. С той поры у Тони появились на щеках ямочки, которых не было раньше.

Хочется привести ещё один пример того, как дети попадали в детский дом. Его поведал Александр Иннокентьевич Дрянных, житель села Еловка, ныне пенсионер, председатель Совета ветеранов еловской территории , а прежде - директор Еловского совхоза : « Хочу рассказать о жертвенной любви матери и о жестоком времени. Было это в войну. Жила в Курбатово семья Ивана Митрофановича Серебренникова: сам Иван, его жена Марья, двое сыновей – Николай и Иван, 1933 и 1936 годов рождения, да престарелая бабушка. В первые дни войны главу семьи призвали на фронт, он ушел и, как оказалось, безвозвратно. Остались Серебренниковы с одной трудоспособной из всей семьи – Марьей. В то время подсобное хозяйство было маленькое. В огороде не то, что сейчас – выращивали минимум. Урожай картошки получали мизерным, немногим более – зерновых. Время пришло голодное. От безысходности Марья со своей подругой Курносовой прихватили в колхозе по два килограмма пшеницы и были осуждены за это на пять лет лишения свободы с отбыванием в лагерях. Материнское сердце не вынесло разлуки с детьми, и она совершила побег. Пока было лето, днем скрывалась в лесу, на ночь приходила домой, обстирывала ребятишек, кормила, чем могла, и к утру уходила в лес. Так было до глубокой осени. Милиция тем временем ее разыскивала, и, наконец, в морозный день милиционер застал ее дома. Марья кинулась бежать, перебежала Чулым, милиционер – тоже. Но в урочище Хрещево он выдохся, не мог больше бежать и застрелил женщину. Марью увезли, где ее могилка – неизвестно.

Детей сдали в Сырский детский дом, из которого они постоянно убегали к тетке в Курбатово, но колхоз возвращал их обратно. Через некоторое время они опять убегали и так до тех пор, пока не выросли и не стали работать самостоятельно. Старший сын, Николай, получил профессию электрика, был одно время председателем Курбатовского сельсовета. Судьба младшего – Ивана мне неизвестна». ( «Сельская новь»,№48 за 2004г.)

О поступлении детей в детский дом продолжает вспоминать Е.В.Паймышева : «Еще в начале войны привезли группу польских детей. Был среди воспитанников один мальчик - китаец – Миша Пи – Сунн – Чан. У директора хранились личные дела воспитанников, но я читала только одно. Утонул Толя Евсеенко, мальчик одиннадцати лет. Надо было писать докладные и объяснительные, вот тогда я познакомилась с историей его попадания в детский дом. Отец дезертировал с фронта, скрывался где-то в ачинских лесах, к нему в лесную землянку ушла жена, взяв с собой сына. Мальчик рассказывал нам о том, как хорошо жилось ему в лесу с папой и мамой. Их местопребывание обнаружили по струйке дыма, которая регулярно поднималось над деревьями. Отец был приговорен к десяти годам лагерей, мать пошла, как сообщница, Толя был отправлен в Сырский детский дом. Других дел не читала, так как не было необходимости, интереса, да и времени на это – все занимала живая работа.

Попадали к нам и переростки, но не учиться, а жить и работать. Как мне помнится, это были подростки лет 16-17 из Москвы, которые грабили разбомбленные магазины. Их специально отправляли в места, которые находились вдалеке от железных дорог. В хозяйстве детского дома их определяли пасти скот и работать на ферме. Помню имя одного из них – Александр Омелин».

О питании

По документам, на питание детей в Сырском детском доме в 1943 году расходовалась сумма в 1 р. 87 коп. вместо запланированных 4 рублей,- сумма ничтожно малая.

Причиной того, что дети не голодали при таким отдаленном расположении детдома вдали от снабженческих баз, было наличие подсобного хозяйства, которое даже при низкой его рентабельности давало достаточно для обеспечения питания за счет его больших размеров. Сажали 7 гектаров картофеля, 3 гектара огородных культур и 5 гектаров – крупяных (гречиху и просо), 8 гектаров пшеницы, 15 гектаров овса. М.А Целищева вспоминала: «Кроме основной работы – обучения и воспитания детей – мы выходили на полевые и огородные работы - выращивали пшеницу, овес, картофель, разные огородные овощи, заготавливали сено. В поле землю пахали и боронили на лошадях, а в огороде копали вручную лопатами вместе с детьми. В уборке хлебных культур детскому дому помогали Малосырский и Пашенский колхозы, а мы с детьми помогали им в прополке и уборке хлеба ».

Детский дом прошел труднейший путь существования. Ему сразу отвели земли под пашни, огороды и сенокосы. Вспашку и посев помогали осуществлять колхозы, совхозы и МТС, огородные работы, заготовку корма для рабочих лошадей, коров, овец осуществляли самостоятельно силами подсобных рабочих. Семенной фонд закладывали частично сами, частично – с помощью шефов. Муку и разные продукты по нарядам получали в Райпотребсоюзе в Балахте, за ними ездили на лошадях со старшими детьми. Особенно много работали в хозяйстве воспитанники Коля Леухин и Витя Трофимов, которые после окончания четырех классов не захотели уезжать из детского дома. Этим мальчишкам часто приходилось ездить на мельницу в Кулички, чтобы размолоть зерно в муку.

Часть продуктов и товаров получали на базах КрайОНО в Красноярске, за ними отправлялись или Евсеева, или Целищева. Продукты по линии Крайторготдела до Сырского детского дома из-за его отдаленности доходили крайне плохо. При отсутствии своего автотранспорта невозможно было следить «за выборкой с баз занаряженных фондов, вследствие чего товары и продукты , не выбранные вовремя , передавались КрайОНО в ближние детские дома».
( БГРА, ф.39, оп.1, д.33, л.75.)

Заготовка дикоросов Картофель, овощи, солонина, разные варенья, мед- были свои, заготовленные взрослыми и детскими руками. В летние месяцы делали на зиму припасы из сибирских дикоросов. Каждую весну ездили в тайгу за Пашенку заготавливать черемшу, а летом – чернику. Лошадей было мало, на них только отвозили груз, а воспитатели с детьми шли пешком.

В тайге устраивали шалаши , в них спали, прятались от дождя, жили неделями, заготовленные продукты верхом на лошадях по тайге отвозили на Пашенскую пасеку, а с пасеки уже на телегах- в детский дом.

Жили в тайге, пока не подъедали все запасённые продукты. М.А.Целищева вспоминала такой эпизод: усталые, голодные проходили на обратном пути у подножья Острой сопки. Это таинственное место , когда-то бывшее вулканом, было очень притягательно для ребятни. Из рассказов они знали о существовании бездонного озера, которое, расположилось в бывшем жерле вулкана. Ребятам очень захотелось взобраться на Острую сопку и посмотреть на это своими глазами. Залезли на вершину, отдохнули, полюбовались красотами природы, собрали гербарии и к ночи спустились вниз еще более голодные, чем были. К счастью, вокруг ближайшей деревни Пашенка стояли многочисленные пасеки, на одну из них и вышла группа детдомовцев, где их накормила пасечница Анна Соболева.

С признанием и благодарностью

Имена многих людей , трудившихся в хозяйстве детского дома М.А.Целищева вспоминала с признательной благодарностью: « В 1942 г. по ранению вернулся с фронта Василий Кожемякин и стал завхозом. Своей молодой силой, задором, добротой и умением он очень хорошо организовал все работы в подсобном хозяйстве. Юный, почти мальчишка, а как трогательно он оберегал нас, девчонок, никакие тяжести не давал нам поднимать.

Кладовщиками работали Даша Лучинович, а затем Катя Кожемякина. Строгие и добрые, они не только хранили да выдавали продукты, но и активно участвовали в их заготовке, не гнушаясь никакой работы.

В подобных заведениях полагается должность сторожа и не одного, но именно сторожей у нас не было, наши квартиры никогда не запирались на замки, было полное доверие друг к другу.

Однажды зимой волки повадились проведывать скотный двор. Завхоз повесил на столб большую железяку, и по очереди все ночи дежурные били по этой железяке, и как-то все у нас получалось, весело, радостно. Не высыпались, а утром бодрыми выходили на работу».

Заготовка дров Особенно трудно было в заготовке топлива, ведь угля тогда не было. В основном дрова заготавливали летом, но их на всю зиму не хватало, приходилось устраивать дровозаготовительные десанты, выбрав день потеплее. В заготовке топлива участвовали все взрослые и старшие дети. По пояс в снегу пилили березы, разделывали на кряжи, и старшие мальчики на лошадях отвозили их к столовой, пекарне, кухне, спальням, школе, квартирам, а там уже другие дети вместе с учителями и воспитателями распиливали их, кололи и относили к печам. Воспитатели ,как могли, старались в эти дни подбодрить детей, развеселить шутками, смешными рассказами , чтобы тяжёлый физический труд не лёг такой же тяжкой ношей на душу. Но дети и без этого понимали, что Родина в опасности, кому-то ешё тяжелее, чем им и, видимо, поэтому не боялись никаких трудностей и не жаловались.

Будни и праздники Несмотря на тяготы, дети старались хорошо учиться. Не хватало учебников, тетрадей, но интерес к знаниям был огромный. Учителями работали Вера Максимовна Бекетова, Зинаида Александровна Сидоренко, Елена Дмитриевна Кобякова, Василий Миронович Зыков, Михаил Федорович Данилов и многие другие. Вечерами при лампах- семилинейках проводили репетиции с детьми, работали разные кружки, а после отбоя в девять вечера начинались репетиции со взрослыми, готовили концерты, с которыми и в военные годы выступали в окрестных деревнях.

Все вспоминали, как весело проходили праздники, особенно встреча Нового года! Детям шили обновки, готовили подарки, устраивали веселую елку с бал – маскарадом. В праздники пекарь Анна Романович и новый повар Василий Яблонский обязательно пекли вкусные пироги.

В 1942 году детский дом приобрел пианино, приехала работать учителем пианистка Нина Павловна Трофимова, которая возглавила художественное воспитание детей. Нина Павловна была эвакуирована с Запада, горожанка, не умела почти ничего делать по хозяйству, но с желанием влилась в коллектив и всему научилась.

Приведём еще строки из воспоминаний М.А.Целищевой: « Хорошо было поставлено патриотическое воспитание детей. Внимательно следили за событиями на фронте, воинам писали письма, собирали и отправляли посылки, с упоением читали газеты, книги; все мальчишки мечтали быть танкистами и летчиками. Руководителем и наставником была директор – Александра Федоровна Евсеева. Волевая, требовательная, жизнерадостная, общительная, внимательная, она заражала своей энергией, была для всех, как мать. От нее исходила сердечная теплота, она сумела нас, неопытных, неумелых, и к делу приспособить, и на ум наставить.

По ее совету я, Дуся Якубович, Лиза Бурагаева оформились заочно учиться в Красноярский педагогический техникум, который успешно закончили и долгое время работали учителями в школах Балахтинского района. Коллектив был, действительно, здоровый. Все мы: директор детского дома А.Ф. Евсеева, я (с 1943 г. работала заместителем директора), учителя В.М. Бекетова, З.А. Сидоренко, Н.П. Трофимова, Е.Д. Кобякова, воспитатели Е.В. Паймышева, А.А. Мельникова, Евдокия Романович, Любовь Каталова, Роза Романович, Екатерина Каминская, нянечки, уборщицы, повара – Таня и Нюра Бурагаевы, Вася Яблонский, пекарь Нюра Романович, водовоз Агафья Львова, прачки Таня Кожура и Даша Пинчук, бухгалтер Лена Паймышева, наш молодой энергичный завхоз Вася Кожемякин, банщица Нюра Морозова, кладовщики Даша Лучинович, Катя Кожемякина, Кроня и Петр Каталовы, Надя Бурагаева, кастелянша Нюра Курц – это была одна дружная семья, которая старалась сделать жизнь детей спокойной, сытой, интересной».

Драматические расставания и появление беглецов В детском доме была только начальная школа. В августе 1943года после окончания четырех классов отправили первую партию воспитанников- 75 детей- в Кемчугский детский дом, где была средняя школа. От самого детского дома шли пешком до пристани Даурск с ночевкой в Балахте, от Даурска до Красноярска плыли на катере, а из Красноярска до станции Кемчуг – поездом. Было трудное и драматичное расставание, плакали дети, плакали, воспитатели. Многие мальчишки потом сбежали из Кемчугского детского дома и вернулись по тайге назад. Во все годы мальчики убегали с новых мест, возвращались, жили на крышах, голодали, п.ч. на них уже не выделялись продукты. Милиция предупреждала, чтобы таких беглецов ловили и отправляли назад. Дети возвращались туда, где им было хорошо. Многим запомнился воспитанник по имени Володя Соколов, который после нескольких водворений его в другой детский дом, опять и опять сбегал в Сырский, прятался в лесу.

Дети жалели беглецов, ведь им самим после окончания четвертого класса предстояло уезжать в другое, незнакомое и чужое место, которое неизвестно как их примет. Уходя из столовой, уносили в карманах хлеб, чтобы отдать беглецам. Александра Федоровна строго- настрого запрещала это делать и приказывала воспитателям проверять на выходе из столовой карманы детей, а припрятанный хлеб заставлять съедать на месте. Детский дом не мог прокормить всех. Летом беглецы как-то выживали, то дети им принесут что-то украдкой, то сами накопают картошки с окрестных полей, наберут грибов и ягод. Однажды Елизавете Васильевне с несколькими воспитанниками пришлось пережидать дождь в лесном шалаше беглецов, и они гостеприимно накормили «гостей» печеной картошкой и грибами. И хозяйственные работники, и воспитатели подкармливали их, но так могло продолжаться только в летнее время. В конце - концов их отлавливала милиция и увозила в тот детский дом, который был им определен для дальнейшего пребывания.

Борьба за гигиену и здоровье

В первый и второй год войны в детском доме не было медицинского работника. Воспитатели становились и медсестрами, и парикмахерами. Перевязывали раны, боролись с чесоткой, ножницам стригли волосы у детей. Николай Лаврентьевич Леухин рассказал такой запомнившийся ему эпизод. Кто-то из старших воспитанников посамовольничал, набрал в лесу грибов и поджарил на костерке, нанизав на прутик. Грибы оказались ядовиты, когда обнаружили, что ребёнку плохо, везти его в Балахту в больницу было поздно. О происшествии доложили только что вернувшейся из деловых разъездов Евсеевой. Не долго думая, она отправила своего 14-летнего кучера Колю Леухина на конюшню за свежим навозом, кого-то - за парным молоком. Вывалив конские яблоки в молоко, засучила рукава и стала энергично разминать их, а потом заставила отравившегося выпить молоко, чтобы вызвать рвоту. Таким образом ребенка спасли. Как вспоминали и Паймышева, и Леухин, муж А.Ф.Евсеевой был ветеринарным фельдшером, какие-то приёмы лечения животных она усвоила от него. За неимением медработника, что-то из ветеринарного опыта пригождалось. Очень боялись, что дети подхватят беду всякого военного времени – завшивленность. Воспитатели говорили девочкам, что, если такое случится, косички сразу придется остричь, и те очень следили за чистотой. Вообще о борьбе за чистоту хочется рассказать особо. Две прачки, женщины из деревни Виленка, стирали на такое большое количество детей руками, никаких приспособлений тогда не существовало. Кастелянша гладила белье и следила за его сменой, несмотря на то, что время было военное, тяжелое, и такой мелочью, как глажка, можно было попуститься. Дети в спальнях даже кровати заправляли фигурно, кто-то из прошедших солдатскую выучку работников их научил. Елизавета Васильевна вспоминала такой смешной, но показательный в отношении борьбы за чистоту случай. «Воспитатели и учителя ходили с концертом в Виленку, вернулись уже к утру, к побудке. Летом умывальники были во дворе, поэтому, пока ребятня еще спала, мы смыли усталость и пыль и разошлись по группам. Глаза же после бессонной ночи были припухшими, воспитанники сразу это заметили и, решив, что я не умывалась после сна, устроили мне пристрастный допрос и осмотр, но пришли к выводу: «Умывалась!»

Летом дети становились такими загорелыми, как будто отдыхали на юге, До войны их в течение лета небольшими партиями отправляли в пионерский лагерь на Юдинском заводе. Детский дом находился в окружении прекрасной и богатой природы: заросли черной смородины, черемухи, поляны клубники. Прачки постоянно ругали молодых воспитателей, что те не могут уследить за детьми, когда они начинают брать ягоду в подол завернутой майки. Одежда плохо отстирывалась, выпачканная ягодным соком. Летом строгий директор позволяла воспитателям наряду с воспитанниками ходить босиком, но ставила непременное условие, чтобы ноги были чисто вымыты, а ногти подстрижены и вычищены: опрятность и чистоплотность воспитателей должны были служить примером для детей. Все эти меры закаливания, соблюдения гигиены и предосторожности приводили к тому, что заболеваний было мало, а случай, когда понадобилось экстренное вмешательство, запомнился как единственный.

Поход за кофточкой

Одной добродетелью детского дома была чистота, а другой – честность. Здесь тоже хочется привести эпизод, рассказанный Е.В.Паймышевой: «Молодые воспитатели жили в общежитии, и у моей соседки по комнате, девушки из Огоньков, пропала кофточка, которая, к тому же, принадлежала ее сестре. В комнате нас двое – на кого падает подозрение? Конечно, на меня. Весть о пропаже разнеслась по детскому дому мгновенно. В столовой один из воспитанников, двенадцатилетний Миша Ковалев, подошел ко мне и сказал: «Мы вас любили и верили вам, а вы оказались …!» - он не произнес обидного слова. Видя такое дело, Александра Федоровна велела взять четырех воспитанников и идти с ними в Огоньки к тетке и сестре моей соседки выяснять правду. Зима, сугробы, наезженной дороги нет, мы заблудились, отогрелись и отдохнули у какого-то стожка, пошли дальше. А в Огоньках выяснили, что старшая сестра, не доверяя младшей свою единственную нарядную кофточку, тихонько вынула ее у той из сундучка накануне отъезда. Я себя обелила, но видели бы вы радость моих воспитанников, для которых я опять стала примером. Сестра моей соседки и ее тетушка всю ночь пекли нам на обратную дорогу ржаные пироги и уговаривали, чтобы я не подавала в суд за клевету».

Личность директора

Для состояния детского дома много значила личность директора.

В течение военных лет во главе детдома в Сырах стояла Александра Федоровна Евсеева. Все работавшие там считают, что благополучием своим Сырский детский дом был обязан ей. В особенности тем, что дети не голодали, как в Балахтинском детдоме. Характер у нее был твердый, требовательный и даже крутой, но справедливый. В один из периодов военного времени ей даже предложили возглавлять оба сиротских заведения, и она какое- то время пыталась так работать, но вынуждена была отказаться, поняв, что в районном центре на положенное сиротам есть много желающих, с кем ей не справиться, в то время как в своем отдаленном хозяйстве она могла вести более самостоятельную линию поведения, не позволяя отнимать у воспитанников ни продуктов, ни отпускаемой мануфактуры.

25 октября 1945года Исполком Балахтинского райсовета выходит с ходатайством о награждении А.Ф. Евсеевой медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1942-1945 гг.»

В характеристике - описании текущего состояния детского дома говорится: «Благодаря энергичности и настойчивости тов. Евсеевой полностью закончен ремонт жилых и подсобных помещений, создан запас продуктов, посевных материалов на весеннюю кампанию, запас топлива, который обеспечил бы максимальную температуру + 18 градусов в жилых помещениях на весь отапливаемый сезон. Воспитанники полностью экипированы .
( БГРА, ф.39, оп.1, д.46, л.42.)

А.Ф. Евсеева погибла в 1946 году, не получив заслуженной награды.

« В 1939/40 учебном году Александра Федоровна работала в Балахтинской средней школе, была классным руководителем 7-ого класса, где я училась, - вспоминала Е.В.Паймышева. Позже я узнала, что в 1937году она была арестована по доносу, в следственной тюрьме находилась там же, где сидел К.К. Рокоссовский, один из будущих маршалов Великой Отечественной войны, однажды состоялась их встреча. Его вели по коридору, а она стояла у стены и плакала. Он приостановился, поднял пальцем ей нос и сказал: «Не плачь! Если не виновата – защищайся!». Потом уже во время войны, услышав по радио или прочитав сводки с фронта о наступлении, где упоминалось имя Рокоссовского, мы бежали к ней и кричали об этом, зная, что ей радостно будет это слышать. Сын А.Ф. Евсеевой, Юрий, тоже воевал.

С чувством благодарности вспоминаю, как Александра Федоровна «выдавала» меня в 1944 году замуж. Узнав, что я пыталась на свадьбу взять напрокат платье у более состоятельной подруги, она запретила мне это делать. А из очередной поездки в Красноярск привезла ткань, которую все называли «май с бандюром». Материал был простой, хлопчатобумажный, светло-кремовый, по краю его шел цветочный розово-зеленый бордюр. Она сама отвезла меня в Балахту к знакомой портнихе».

К сожалению, Александра Федоровна была убита в 1946 году при странных обстоятельствах – выстрелом в окно конторы, где она работала, сидя за столом. Это было осенним вечером, когда одна половина воспитанников возвращалась с ужина, а другая – шла в столовую. Коля Леухин, бывший при директоре штатным извозчиком, вышел, чтобы распрячь коня, а , вернувшись, как он говорит, минут через 20, уже увидел Александру Федоровну мёртвой, вокруг были люди. Он побежал под разбитое окно, но в темноте безлунного вечера ничего не смог увидеть. Наутро, осмотрев землю, понял, что стреляли, стоя на коленях . Окно было довольно низкое, значит, стреляющий должен был быть высоким. Следствие по какой- то причине провели плохо, хотя, как все считали, искать надо было в узком кругу обитателей детского дома.

« Следствие подозревало в ее убийстве нескольких человек, но вина их не была доказана. Один из подозреваемых, наш бывший воспитанник Володя Соколов, «беглец», был даже ранен при задержании. Уже много позже, разговаривая со своими бывшими коллегами по Сырскому детскому дому и сопоставляя события, мы сошлись во мнении, что дело обстояло так: склад, где хранились продукты, стоял несколько в отдалении, как лабаз, на небольших сваях от грызунов. Зав. складом обратила внимание, что в мешках с сыпучими продуктами образовались дырочки, а в полу – буравчиком просверлены отверстия, через которые содержимое мешков могло сыпаться тонкими струйками. У кого из рабочих был буравчик – только у одного. Скорее всего, Александра Федоровна, узнала про это, пригрозила судом, (время было суровое – за такое могли дать срок не в один год) и была убита. Но это – наша версия», –так закончила свой рассказ Е.В.Паймышева.

Проблемы послевоенного существования

После смерти А.Ф.Евсеевой директором Сырского детского дома короткое время был ее сын Юрий Евсеев, вернувшийся с фронта, а с 1947года – Григорий Григорьевич Новолошин, тоже фронтовик, инвалид. В эти годы начинают накапливаться проблемы, с которыми даже в тяжелые военные времена умела справляться Александра Фёдоровна. В течение 10 дней (с 26 декабря 1946 г. по 6 января 1947 г.) в детский дом не было завезено ни одного грамма хлеба, а на питание к концу 1946 г. было недорасходовано более 60 тысяч рублей по причине несвоевременной доставки продуктов с краевой базы. В результате этого 45 воспитанников имели к марту 1947г. сильное истощение, хотя к этому времени на ежедневное питание детей отводилось уже не 4, а 9 рублей.
( БГРА, ф.39, оп.1, д.33, л.740.)

Скученность в спальнях наблюдалась огромная, отсутствовали комнаты для занятий, ни один из воспитателей в 1947 году не имел педагогического образования. Инспекторская проверка в марте этого года кроме состояния здоровья детей, питания и условий жизни, отмечала неудовлетворительное содержание фермы: скот ниже средней упитанности, овцы поражены чесоткой. По итогам отчета инспекторской проверки Исполком райсовета принимает несколько серьезных постановлений. К исполнению привлекаются многие районные структуры. Балахтинский зерносовхоз должен был обеспечить детский дом стройматериалами: тесом, плахами, кирпичом, выделить для подвозки этого лошадь, организовать две бригады плотников и срочно начать ремонтные работы. Промартели «Победа социализма» предписывалось изготовить несколько видов мебели. Комсомольцы района в мае 1947 года должны были организовать воскресник, чтобы вывезти из ближайшей деревни Виленка два дома для увеличения количества помещений. Директора детского дома обязали добиться выделения санаторных пайков для 45 детей, а в КрайОНО посылается заявка на 100 пальто, 130 одеял, 40 кроватей, одну тысячу метров мануфактуры для пошива одежды, и на кожу, необходимую для изготовления обуви.
( БГРА, ф.39, оп.1, д.33, л.75.)

Закрытие Сырского детского дома

К 1948 году стало ясно, что организованный вдали от железной дороги и крупных населенных пунктов с изначальной целью – быть местом приюта детей репрессированных родителей, Сырский детский дом уже не будет иметь такого большого поступления детей, как в конце 1930-х годов и в военное время. Содержать его в удаленности от обеспечивающих жизнедеятельность структур не имело дальнейшего смысла. В 1949году он был закрыт. Детей перевели в Балахтинский детский дом, туда же были переданы и материальные ценности.
( БГРА, ф.39, оп.1, д.42, л. 126).

Не умаляя и не забывая последствий тяжелых исторических событий первой половины XX века, которые привели к многочисленному сиротству, мы должны все же отметить, что система детских домов Балахтинского района дала возможность выжить множеству детей в тех неимоверно трудных условиях, в которых они очутились. Простые жители окрестных деревень , которые , в основном, пришли работать во вновь открытый детский дом, видели не «детей врагов народа», а настрадавшихся сирот, которых хотелось обогреть душевным теплом. Недаром активная комсомолка Мария Андреевна Целищева, отметя сразу всю бесчеловечную идеологию того времени, поставила своей целью «сделать жизнь детей спокойной, сытой, интересной». В условиях отдаленного и автономного существования Сырского детдома это оказалось возможным и не лишило и без того обездоленных сирот счастливых дней детства.

Лопатина Н.Г. ,педагог Балахтинской средней школы №1

 

О дальнейших судьбах авторов использованных воспоминаний

Когда Сырский детский дом расформировали, М.А.Целищева (к тому времени - Евсеева) осталась в Сырах учительницей и проработала там более 30 лет. В Малосырской начальной школе у Марии Андреевны всегда было так уютно и чисто, как в горнице у хорошей хозяйки. В большую перемену по-домашнему пили чай, который разливала учительница, здесь же готовили домашние задания. В деревне не было такого дела, в котором не участвовала бы Мария Андреевна. Ее любили дети и взрослые. Она вырастила двух прекрасных детей. Дочь – Александра закончила Балахтинскую среднюю школу с золотой медалью. Все, знавшие её говорили, что были счастливы иметь знакомство и дружбу с М.А. Евсеевой – Целищевой.

Е.В.Паймышева вышла замуж за фронтовика, который после тяжелого ранения был комиссован и стал работать в детском доме.
После его закрытия была учительницей начальных классов и заведующей школой в посёлке Ясный Еловского совхоза. Награждена орденом Знак Почёта в 1971году, медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 -1945гг.» в 1946году, «За доблестный труд в ознаменование 100 лет со дня рождения В. И.Ленина» в 1970году.
В настоящее время пенсионерка, проживает в Балахте.

Леухин Николай Лаврентьевич самым молодым в районе получил в 1946году медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945гг.» Ему было 15 лет. Такие черты как трудолюбие , добросовестность, ответственность он пронёс через все годы.. Работая впоследствие водителем в Балахтинской районной больнице, он был ценим, уважаем, неоднократно отмечаем Благодарностями и Почетными грамотами. В настоящее время пенсионер, проживает в Балахте.

Список работников Сырского детского дома, представленных к правительственной награде – медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 -1945гг.»

Каталов Петр Андреевич, плотник.
Каталова Кристина Михайловна, доярка
Григорьев Семен Григорьевич, пчеловод
Кузнецова Анна Николаевна, уборщица
Алифиренко Надежда Емельяновна, повар
Григорьева Татьяна Гавриловна, повар
Паймышева Елизавета Васильевна, воспитатель Паймышева Елена Семеновна, бухгалтер Паймышев Федор Семенович, бухгалтер Леухин Николай Лаврентьевич, хоз. рабочий Бурагаева Анна Васильевна, помощник повара.

20 февраля 1948г.
(БГРА, ф.39, оп.1, д.27а, л.1-6.)


На главную страницу

Красноярское общество «Мемориал» НЕ включено в реестр общественных организаций «иностранных агентов». Однако, поскольку наша организация входит в структуру Международного общества «Мемориал», которое включено в данный реестр, то мы в соответствии с новыми требованиями российского законодательства вынуждены маркировать нашу продукцию текстом следующего содержания:
«Материалы (информация) произведены, распространены и (или) направлены учредителем, членом, участником, руководителем некоммерческой организации, выполняющей функции иностранного агента, или лицом, входящим в состав органа такой некоммерческой организации».
Отметим также, что Международный Мемориал не согласен с этим решением Минюста РФ, и оспаривает его в суде.