К 50-летию первого издания книги «Мы из Игарки»
Тот, кто читал книгу «Мы из Игарки», не мог не обратить внимания на то, что чаще
других в ней встречаются стихи и рассказы Степана Перевалова. «Школьным поэтом и
писателем» называли друзья» своего талантливого товарища.
Летом Степан Акимович Перевалов прислал письмо ребятам из школы № 9, которые попросили его поделиться воспоминаниями об Игарке прошлых лет. Письмо это (в сокращении) мы и предлагаем вниманию читателей.
Тринадцатого июня на Красноярском речном вокзале состоялась встреча школьников довоенной Игарки. В ней приняла участие съёмочная группа Свердловской киностудии, создающая документальную киноленту об авторах детской книжки «Мы из Игарки». Это была встреча бывших ребят 30-х годов — свидетелей и участников зарождения уникального города на вечной мерзлоте. Не считая тех, кого унесла война, многие из этих теперь уже стариков и старушек не виделись более пятидесяти лет. На каждом непростое и нелёгкое время оставило свою отметину: у одних в виде орденских планок на костюмах, у других — в виде увечий и преждевременных седин и морщин.
Первые жители и строители Игарки помнят, в каких неимоверно трудных условиях приходилось поначалу работать. Это и заполярная природа, и чудовищные извращения в социальном плане.
В 1932 году меня, десятилетнего, больную мать и четырнадцатилетнюю сестру везли из Красноярска в Игарку как членов семьи кулака. Отца репрессировали раньше как противника коллективизации. Осуществлялся лозунг: «Ликвидировать кулака, как класс». Как позже выяснилось, под раскулачивание в основном попадали крестьяне-середняки.
Погрузили нас с кое-каким скарбом на пассажирскую баржу, знаменитую на Енисее
«22-ю Карскую». Она входила в состав большого каравана барж. Вёл караван сильный
речной буксир «Севморпуть».
Караван вёз на север стройматериалы, лошадей с телегами и сбруей, овощи и скот
на забой. Баржу с людьми сопровождал быстроходный катер «Горняк», на борту
которого находилась вооружённая охрана.
Рейс до Игарки длился 18 суток... Погода была сентябрьская, с мелким моросящим
дождём. Караван часто стоял из-за отсутствия видимости. Наконец баржа была
затянута в Игарскую протоку для разгрузки. Пассажирских пристаней ещё не было.
Выгрузились по сходням, прямо на грязный берег. Однако не всем было суждено
увидеть его: многие не доплыли до Игарки…
Жилищ не было, палаток тоже. Стали строить норы и логова из мха и торфяных плит. Работали уже лесозаводы, и разрешали брать на строительство горбыль и другие отходы от лесопиления. Задымили глинобитные печи. Одновременно из кругляка и приплавленного шпальника строились бараки.
Акклиматизировались с большим трудом, и не все. Полураздетых и полуголодных начала выкашивать цинга, одно спасение от которой были: пихтовая хвоя, черемша весной и дикий лук, росший по берегу Енисея.
Ничего этого, конечно, в нашей книжке не написано.
Непростительной ересью считалось сообщать об этом в печати и в последующие годы.
Росла Игарка. Росли и мы. Трудности не позволяли раскисать, поддаваться унынию и
апатии. «Трудности для того и существуют. — писал нам потом А. М. Горький. —
чтобы их преодолевать».
Появились школы, сначала начальные, затем и средние. Пошёл я в 4 класс (три
класса кончил в деревне). Средняя школа № 9 была построена и открыта в 1936
году. Первым директором её был Петровский. Первым председателем учкома избрали
меня.
В молодой Игарке выходила уже ежедневная газета увеличенного формата «Большевик Заполярья». В ней не только печатался городской материал, но и освещался весь ход освоения севера и Северного морского пути. Газета была органом четырёх хозяев: политотдела Севморпути, территориального Севморпути, горкома партии и горисполкома.
С каждым годом увеличивалось количество океанских пароходов, увозивших за границу экспортный пиломатериал. Активизировалась работа с пионерами и школьниками, стала издаваться детская газета «Пионер Заполярья». Редактором её был Борис Верёвкин, хороший организатор, грамотный и всесторонне развитый журналист. Вокруг редакции сгруппировался круг юнкоров, который и составил костяк авторов будущей книги. Моё «Прощание» с Горьким, которое помещено в книге, писалось для «Пионера Заполярья». К приезду Анатолия Климова «сырого» материала для книги «Мы из Игарки» было больше чем достаточно...
Хочу сказать о нравственно-политической обстановке тех лет. Это было страшное для всей советской Родины время воцарения культа личности. Субъективизм, беззаконие, произвол и жестокость попирали в те дни достоинство человека, посягали на его жизнь. Коснулось это и маленькой отдалённой Игарки, её жителей, включая детей.
Какой неизлечимой душевной травмой для детской души были факты, когда в мирное время под покровом ночи вооружённые люди врывались в квартиры и на глазах всей семьи брали и уводили в неизвестность их родителей, чтобы через много лет объявить, что «ваш отец (брат, муж) не виновен», «пал жертвой культа личности». После, на своих съездах, партия осудила всё это, но ведь это было...
Всё это творилось во время написания нашей книги. Пали сотни взрослых граждан, начиная от простых людей до руководящих деятелей (например, начальник политуправления Главсевморпутн Бергавинов, первый секретарь крайкома Акимушкин). Органы массовой информации кричали о бдительности, призывали распознавать «врага народа» в каждом встречном. В чести были клеветники, кляузники, анонимщики. Оклеветанные тайно уничтожалась без суда и следствия. Беззаконие имело чудовищный разгул. Особенно усердствовали местные «активисты». Подобные им люди, скрытые противники перестройки, перекрасившиеся под неё, живут среди нас и сегодня. Для таких приспособленцев понятия — гуманность, человечность, порядочность, милосердие — не существуют.
Так что, друзья мои молодые, в истории нашей Игарки вместе с героическим было немало трагического. Об этом вы должны знать, ибо умолчание и полуправда хуже лжи. Односторонний, тенденциозный показ фактов порождает кривотолки и новые негативные явления. Вот почему так важно сегодня обновление всех сторон нашей жизни. Для всех нас есть одна всесторонняя, всепобеждающая ленинская правда.
«Я себя под Лениным чищу, чтобы плыть в революцию дальше», — писал наш поэт Маяковский.
Перестройка своего сознания — это процесс революционный. И вам, молодым, есть с чем бороться. В период застоя и засилия бюрократических методов руководства в молодёжной среде появились бациллы скептицизма, апатии, лени, потребительских склонностей и даже (!) пренебрежения к труду. А ведь труд, как говорил Энгельс, создал человека. Он является источником всех благ.
От вышеупомянутой скверны надо «под Лениным очищаться» в процессе перестройки. Этот совет я вам даю не только от авторов нашей книги, но и от всего нашего поколения, от всех участников встречи довоенных школьников Игарки, проходившей летом в Красноярске. Все собравшиеся «игарчата» преклонных лет (кроме, конечно, сгоревших в огне войны и на других крутых поворотах нашей истории) выглядят оптимистами. Да, есть следы увечий, преждевременные седины и морщины, но нет следов уныния и апатии.
Уж так, видимо, устроен человек: чем больше у него было трудностей, невзгод и
несчастий, тем острее он ощущает обыкновенные радости жизни. Шота Руставели
сказал более пяти веков тому назад:
«Не оценит радость счастья кто не ведал горечь бед».
Привет вам, юные друзья из группы «Поиск» города Игарки, от всех участников нашей встречи.
С. Перевалов.
Коммунист Заполярья, № 151-152, 19.12.1987.