Неблагополучная территория


ИЗ ИСТОРИИ СРЕДНЕГО ЧУЛЫМА

(Продолж. Нач. в № 14).

.12 ИЮЛЯ 1930 ГОДА было воскресенье. Отряд попа Уткина в полном со ставе появился в Сосновке, где были еще зимой, в феврале—марте срублены бараки для высылаемых из родных мест крестьян. К этому времени в Тутало-Чулымский край было насильственно доставлено около 12 тысяч крестьян, у которых не только конфисковали все нажитое, но отняли право жить в родных местах. Третья часть их была расселена в Пуштаковском переселенческом фонде: в Любино, Скоблино, Кожаново и других местах Тутало-Чулымского края. В Сосновке было около 500 человек.

Стояли 4 барака, срубленные из неошкуренных сырых деревьев. Из пазов торчали пучки сена. Строили бараки зимой, в феврале—марте на скорую руку, торопились и теперь в бараках было сыро, сумеречно и грязно. Пол был земляной. Поселковая комендатура была расположена в Кожаного, где находился комендант Ефим Рябинин. В Сосновке же был его помощник Шишкин, молодой человек. Старшим в поселке был 53-летний спец переселенец Максим Кнриллович Киреев, крепкий, ладно скроенный нысокий мужчина. Долгие годы затем он возглавлял сосновский колхоз и похоронен в Сосновке в середине пятидесятых годов.

Все шестеро приплыли в Сосновку на одной большой лодке, в которой много места занимали вещи, продукты, взятые в двух магазинах. Уткин оставил у лодки одного человека, а остальные, о винтовками и ружьями поднялись на высокий берег и пошли в поселок. Стояла жаркая погода и уже начало припекать солнце. В Сосновке в то утро собралось у одного из четырех бараков, стоявших на высоком берегу Чулыма, все местное начальство. Люди группировались вокруг сколоченного из широких досок стола, ведя деловые раз говоры. Было начало сенокоса. По сенокосным делам приехал из Кожаново старший спецпереселенец Федор Ачкасов, широкоскулый, плечистый, выше среднего роста мужчина, от сельсовета приехал коренной чулымец Марк Кожанов. В поношенной красноармейской форме стоял, опершись на винтовку помощник поселкового коменданта Шишкин. Подошли еще несколько спецпереселенцев. Донимала мошка, редкие комары, все чаще налетали слепни-пауты. Весь .трудоспособный народ был на. сенокосе, в бараках осла вались дети, старики, да немощные от недоедания и больные. Несколько человек толпились поодаль от местного начальства. , Нежданные гости были одеты во все новое: к а них были яловые новенькие сапоги, хлопчатобумажные легкие костюмы, брезентовые плащи. На головах были кепки, лишь на одном сидела валяная шляпа-самоделка.

— Кто здесь старший? — спросил Уткин.

—Вот он,—показал один из стоящих на Киреева, но тот поправил:

— Здесь помощник коменданта! — кивнул а сторону Шишкина.

— Заберите винтовку, —приказал Уткин своим.

Шишкина разоружили.

— А кто вы такие?— поинтересовался Киреев. Все сосновские повернулись в сторону прибывших. Кто же они такие?

— Мы пришли, чтобы всех освободить, кого привезли сюда на погибель. Где у вас люди?

— Люди на сенокосе!

— Вы что, бога не боитесь?! Сегодня же Пет ров день, воскресенье, праздник. Гони на сенокос, пусть люди возвращаются. Замордовали людей. Мы сейчас едем в Кожаново, разберемся с комендантом. А вы готовьтесь! За нами идет отряд в 400 человек. —Уткин посмотрел на Киреева.

— Что старшой,, пойдешь с нами?

— Да как сказать.

— Так и скажи.

— Посмотреть надо.

 — Чего смотреть-то! В неволе живете, под ружьем.

— Так-то оно так. Против власти пе попрешь, — Киреев говорил так, чтобы не обозлить главаря.

— На власть тоже укорот есть.

— Да как сказать.

— Что ты заладил свое. Надо всем народом подниматься. В бараках гнить собираетесь?

— Руки есть. Лесу полно, построим. А жить и здесь можно.

— Под ружьем живо те. Сам себе не хозяин.

— Оно так. Только и должна власть понять, из»-под палки ничего не получится, захиреет земля.

— Жди с неба манной. Обратно вернемся, людей в отряд звать будем. Пойдут?

— Устали люди.

(Продолжение. Нач. в № 14, 15)

УТКИН решил, что надо' прекращать этот разговор и ехать в Кожаново, где находится комендант. Там будет решаться судьба его отряда, Сбросят коменданта, лишат его власти и люди, думалось ему,. поверят в силу отряда. Уткин повернул голову к: Шишкину.

 — Поедешь с нами? Идем!

Пошли к берегу. Haвстречу идет Марк Кожанов сЕ ружьем.

— Кто такой?

— Представитель  сельсовета.

— Сдай ружьё.  Едешь с нами.

У Кожанова взяли ружьё, подтолкнули к Шишкину, Конь, на котором приехал Ачкасов, был привязан у дороги к деревцу.

— Чья лошадь?

— Старшего из Кожаново.

— Где он?

— С Киреевым сидит.

Уткин и еще один из его группы вернулись к бараку.

— Твой конь? — спроснли Ачкасова.

— Мой.

— Старшой из Кожаново?

— Старший!

— Поедешь с нами. Отпускай лошадь.

— Лошадь казенная, есть?

— Лошадь казенная Потеряется. отвечать придется.

— Мы за все ответим!

Пришлось Ачкасову снять с лошади седло, уздечку и отпустить.

Пошли к берегу, к большой лодке, Стали рассаживаться. Шишкина поместили в большую лодку, все шестеро вооруженных людей сели. Для Ачкасова и Кожанова места не осталось Рядом на берегу лежал, обласок, на котором при плыли из Пуштаково Шишкин с .Кожановым, Уткин показал Ачкасову на обласок.

— Садитесь в облас и плывите за нами. Дальше 20 метров не отставать. Так и плыли по Чулыму. Впереди большая лодка и позади обласок. Против Пуштаково на берегу Чулыма сидели рыбаки. Это была рыболовецкая бригада из Кожаново. В ней рыбачил и Иван Ачкасов, брат Федора. Увидев плывущие лодки, рыбаки переглянулись,

— Что за банда едет? —высказали мысль. А с реки тоже заметили рыбаков.

— Рыба есть?—спросили.

— Нет, всю сдали.

— Тогда не заедем!

Иван Ачкасов узнал своего брата. И долго гадал, почему тот едет в обласке, когда должен был ехать в Сосновку на лошади, но так и не смог найти ответа.

Лодка и обласок скрылись за поворотом.

Ачкасовы приехали в с. .Чумай Мариинского уезда в 1805 году с Кавказа. Родоначальником был Влас Ачкас, женатый; ла грузинке. В ссылке оказались Ачкасовы пятого поколения Все они жили в Чумае до 1930 года. Старшим сыном у Ачкасова Григория Васильевича был сын Федор 1895 года рождения, за ним шел Алексей — 1897 года рождении, еще на три года младше — Василий. Младшему сыну Ивану в 1930 году исполни лось 18 лет. И было у братьев семь сестер.

Федор в 1914 году был призван на флот. Их военный корабль со вершил плавание из Владивостока в Мурманск. С корабля его списали по болезни. В 1918 году вернулся домой. Чумай — село большое, около тысячи дворов, а грамотных раз-два и обчелся. Федор знал грамоту, сочувствовал большевикам и примкнул к группе чумайских членов партии. Принимал участие в восстании против колчаковцев. После раз грома Колчака избирал ся председателем сель совета. председателем ревкомиссии потребительской кооперации.

В семье Григория Васильевича Ачкасова было 22 человека. Женились, обзаводились детьми, но жили одной семьей, в одном доме. Представье застолье из двадцати двух человек, которые по команде начинают есть. Так было. В 1927 году отделились Алексей и Федор, стали жить самостоятельно.

(Нач. Ш 14—16)

ГРЯНУЛ 1930-й год. Не подвергся раскулачйванию лишь средний сын Алексей. В 1927 году он поселился на хуторе, а в 1930 году, бросив хозяйство уехал на золотые прииски.

Б феврале 1930 года была организована Кето-Чулымская комендатура, комендантом назначен Савицкий. В Мариинске ему подобрали 80 мужиков из раскулаченных семей, которых было намечено выселить в Тутало-Чулымский край. Среди них окавались Федор и Василий Ачкасовы. Они оказались в Сосновке, где на высоком берегу Чулыма среди тайги стали рубить барак. Ачкасовы были умелыми плотниками, они видесли, что их заставляют готовить жилье, жить в котором нормально нельзя. Протестовала душа и тело. Но они строили. Копали землю под бараки до полутора метров глубины, рубили стены, прорезали небольшие окна, засыпали потолки и по обе им сторонам сооружали двухярусные нары. Бревна шкурить было некогда. Да и никто не заикался об этом. Вместо мха шли солома или сено. Ачкасовы старались хорошо работать, выполнять все распоряжения участкового коменданта и комендант оценил мужицкую старательность и хозяйственную сметку Ачкасовых. Федор вскоре стал назначаться старшим среди мужиков- строителей.

14 марта 1930 года раскулаченные семьи из села Чумай были отправлены в ссылку. В Мариинске их группу присоединили к эшелону, пришедшему из Бийска. Привезли раскулаченных с Алтая. В каждом вагоне был старший, группу ив Чумая назвали «Мариинский вагон». Так ехали на лошадях семьи землячества, все было легче со знакомыми и родными. За долгие годы жители сел и деревень успевали породниться и в каждой семье были то сват, то деверь, то кумовья. Обшая беда еще больше сроднила людей.

Первая ночевка.— в Рубино. В Тонгулё была дневка. Запаслись кормами. Прокормить 130 лошадей было сложно. Их обоз был в марте четвертым.

Дорога разбита, кормили мало. А позже стало еще хуже. Кони дохли без корма. Умирали и люди, чаще от болезней, от простуды, от стрессов, от тоски по дому, который теперь был далек и недосягаем. Родные гнезда были разорены.

 (Продолжение следует)

В. НОВОКШОНОВ,
краевед, член Союза
журналистов СССР.
(Продолжение следу»)

Новый путь (Бирилюссы) 04-10.02.1990

Архив Ачинского «Мемориала». Муниципальное бюджетное учреждение культуры «Ачинский краеведческий музей имени Д.С.Каргополова»


На главную страницу/Документы/Публикации/1990-е