Ночь покрыла землю мглой, черный ворон за спиной...


30 октября - День памяти жертв политических репрессий

Все, кто пережил жуткие ночи 1937 года, вспоминают: «Арестовывали обычно по ночам. Визг машины у крыльца, требовательный стук в дверь, лай собак разрывал ночную тишину, а вместе с ней жизнь людей на две половины: «до ареста» и «после арестад

Вот так же в одну из душных июльских ночей 1937 года в деревне Исаковка проводились аресты деревенских «врагов народа» и контрреволюционеров. Правда, в Ачинск их увозили на машине, а не на тех лошадях и телегах, которые они собственноручно передали во вновь организованный колхоз «Красная Поляна» в 1930 году. Сколько мужчин арестовали в ту ночь, точно никто уже не расскажет, донесла до нас история не все фамилии. Одним из арестантов значился Антонов Александр Антонович, 1870 года рождения Родом он был из Витебской губернии, из семьи малоимущих крестьян.

В возрасте четырнадцати лет уехал он на своей деревушки в Петербург, где был принят на работу в трактир. Там у богатого купца прослужил четыре года. Жизнь в Петербурге кипела политическими страстями. Здесь он сблизился с подпольщиками-революционерами. Послужило ли это причиной его увольнения с работы или случилось что-то другое, но занялся он другой работой - извозным промыслом, все пытался заработать побольше денег на строительство дома.

Надвигались времена великих перемен. Крестьяне заговорили о земельной реформе, которая позволит разбогатеть на новых землях. К тому времени у Александра Антоновича была семья, вот и решили они с женой переехать в Сибирь. В переселенческой управе города Ачинска получили вид на жительство в Бирилюсскую волость.

Вначале поселились в деревне Северный Катык, потом перебрались в другую деревушку - Бычки, но и там им не понравилось. Снова отправились искать лучшей доли. Остановили свой выбор на деревне Исаковка, основанной переселенцами из Белоруссии. По преданию известно, что деревня эта была названа в честь деда Исаака, неизвестно откуда прибывшего в эти места и построившего на берегу небольшого озера скособочившуюся избушку, в которой и прожил бобылем почти полвека.

Антонов был смекалистым и хватким мужиком, сразу же приступил к строительству дома, обзавелся хозяйством, а в 1912 году с помощью ачинского купца Якова Марковича Розенштейна открыл в Исаковке бакалейную лавку. Один за другим пошли у Антоновых дети, крепло хозяйство. Да и сама деревня преображалась новыми застройками.

В 1916 году к нему как снег на голову свалился знакомый по Петербургу - Барков Павел Федорович, попросивший приютить его на какое-то время. Как хлебосольный крестьянин, принял Антонов своего бывшего друга. Барков прожил у него все лето - рыбачил, охотничал, помогал по хозяйству: в заготовке сена, дров, уборке урожая.

Осенью, управившись с домашними делами, отправился Антонов в город к купцу Розенштейну за товарами. За день добрался из Исаковки до деревни Арефьево, где решил переночевать у знакомых - бывшего волостного писаря Владимира Беленя. Он-то и предупредил Антонова о том, что его постоялец находится в розыске, как политический преступник, о чем ему рассказал урядник, приехавший из Ачинска.

Антонов этой же ночью вернулся домой и, взяв все личные сбережения, повез Баркова до Ачинска. Барков поведал ему, что сбежал из тюрьмы, и попросил Антонова помочь ему выбраться из Ачинска, так как у наго нет документов. Вместе с Барковым Антонов доехал до станции Опухлики Витебской губернии. Там они и расстались.

Надвигались грозные революционные перемены. Новая власть национализировала все купеческие торговые дома и предприятия во всем Ачинском уезде. Лавку в Исаковке пришлось закрыть, куда сгинул Яков Маркович Розенштейн, Антонов не знал и больше с ним никогда не встречался.

Но в 1922 году судьба его неожиданно свела с Барковым в городе Ачинске. Антонов приехал на базар по какой- то надобности, а Барков проходил мимо, вот и встретились. О себе Барков рассказал, что работает в Ачинске председателем горсовета, обещал при случае побывать в Исаковке. Поговорили, вспомнили петербургских друзей, пережитое, свою поездку до станции Опухлики и расстались, как оказалось, навсегда...

Период НЭПа деревни переживали по-особому. У крестьян появились деньги, возможность приобретать сельхозтехнику, сепараторы и другое необходимое в крестьянском быту и хозяйстве.

В 1930 году вновь разделились жители деревень на «своих» и «кулаков- мироедов». Более зажиточных крестьян стали притеснять. Вначале их лишали избирательных прав, затем стали исключать из колхозов. Установлены по нашему району такие факты, когда судьбу крестьянской семьи могли решить несколько человек, входящих в бедняцкий актив, или несколько членов ВКП/б.

Так случилось и с Антоновыми. В мае 1930 года они становятся кулаками-мироедами. Их лишают избирательных прав, исключают из колхоза «Красная Поляна». Из дома их выгнали, устроив там колхозную контору, все имущество отняли. Антоновы вместе с детьми, а их уже было семеро, вынуждены были жить в землянке, которую вырыли в своем же огороде.

Антонов не мог мириться с несправедливостью, писал жалобы в крайизбирком, во ВЦИК М.И.Калинину, жалуясь на беспредел местных властей, сообщал, что председатель сельсовета Долидудо сводит с ним личные счеты, но отовсюду приходит один и тот же ответ: «В ходатайстве - отказать».

Старшим сыновьям Антонова - Алексею и Василию - удалось найти работу. Алексея приняли счетоводом в подкаменский колхоз «ВНО», а Василия снова приняли на работу в колхоз «Красная Поляна» на должность конюха. Но случилось это лишь в 1935 году, после опубликования статьи И.Сталина «Головокружение от успехов» в газете «Правда»

Семья Антоновых по-прежнему жила в землянке, правда, старшие сыновья жили отдельно, своими семьями, а семнадцатилетний Иван умер, задохнувшись в сырой землянке. Сам же Александр Антонович продолжал добиваться правды, в надежде вернуть дом и хозяйство. Закончилось это для него трагично - арестовали Антонова за антисоветские разговоры и распространение клеветнических слухов в адрес партии и правительства. Приехали ночью, вывели старика из землянки в одном нижнем белье. Его жена вынесла рубаху и брюки, но одеться конвоиры не дали, бросили поперек телеги и повезли в райцентр. Потом слухи поползли, что арестованных мужиков расстреляли в лесу под Большим Улуем.  Об этом кто-то по секрету рассказал старшему сыну Антонова. По официальным данным, А.А.Антонов был осужден тройкой НКВД Красноярского края 5 декабря 1937 года к высшей мере наказания за антисоветские разговоры и контрреволюционные намерения. Приговор был приведен в исполнение 11 декабря 1937 года в тюрьме г.Ачинска.

Через несколько дней после ареста А.А.Антонова к его жене пришел председатель колхоза и сказал: «Собирайте Василия в дорогу Я уже несколько дней наблюдаю за конюхами, так они лошадей, на которых работает ваш Василий и Евдокимов Иван, овсом не кормят. Лошади слабеют и скоро не смогут выполнять норму, а парней обвинят в саботаже и отдадут под суд»

Насушили ребятам сухарей, председатель колхоза выдал им какие-то справки, и ночью, тайком, они покинули деревню. Пешком дошли до Ужура к родственникам Евдокимова Ивана. Работу себе нашли на золотом прииске. Оттуда Василия и на фронт призвали.

Василий хорошо играл на гармош-ке, с трехрядкой и на фронте не расставался. Дошел с нею до Берлина и на поверженном рейхстаге поставил крест, расписаться места не хватило.

Внучка кулака Антонова в данное время живет в райцентре. Зовут ее Анна Алексеевна Белошевская. Чело-век она уважаемый, четверть века npoработала в деревне Шпагино заведующей сельским клубом и библиотекарем. На пенсию ушла в доперестроечные годы.

- Тогда, вспоминает она, - ценилась наша работа. Культработник на селе нужен был. Во-первых, в библиотеке выписывалось много периодической литературы, постоянно обновлялся книжный фонд. Мы сами ходили на молочно-товарные фермы, где оформляли красные уголки с показателями в работе доярок, телятниц, скотников, свинарок. Помогали секретарям партийных организаций подводить итоги соцсоревнования. С участниками художественной самодеятельности готовили концерты для животноводов и механизаторов, задействованных на заготовке кормов, уборке урожая. Жизнь в деревнях кипела.

Сейчас словно переродился наш народ, живем все обособленно.

Анна Алексеевна была одной из лучших в своей работе. Ее часто приглашали на различные семинары, она охотно делилась с коллегами новыми наработками и опытом. А опыта в работе ей было не занимать - с четырнадцати лет начала трудиться в колхозе. О том, что пережила ее семья в период сталинских репрессий, она знает по рассказам своей бабушки.

- Когда моего отца, Алексея Александровича Антонова, призвали на фронт, - вспоминает она, - мама решила вернуться из Подкаменки в Исаковку. Лошади для перевозки наших вещей не дали, так мы запрягли корову в телегу и на ней перевозили свои пожитки. Дом, который был отнят у деда при раскулачивании, был разделен на две половины. В одной по-прежнему была колхозная контора, другую отдали нам. Бабушка тоже стала жить с нами.

Мое образование закончилось на семилетке. Нужно было работать на колхозных полях и фермах, заменить мужчин, ушедших на фронт.

Жизнь в Исаковке в военные годы шла своим чередом. Колхозникам добавилась другая работа - создавались рыболовецкие бригады, и каждое хозяйство обязано было выполнять ежемесячные планы по заготовке рыбы. Радость и горе делили на всех. Придет весточка с фронта от мужа или сына - читают письмо всей деревней, а вручат похоронку - всей деревней голосят. Памятен исаковцам такой случай из военной поры. Работал там в военные годы председателем колхоза Макар Евстратенко. На фронт его не взяли по возрасту, вот и возглавлял хозяйство, оставшееся без крепких мужских рук. Видел председатель, как валились с ног от усталости и тяжелой работы полуголодные бабенки, и приказал мотористу сушилки Павлу Антонову составить «черную ведомость» и по ночам раздать колхозницам часть просушенного зерна. Так и сделали. Но нашлась одна честная комсомолка - Кристина, донесла в НКВД. Приехали представители карательных органов, работники райкома партии. Посмотрели на измученных работой женщин, у многих к тому времени похоронки пришли на мужей и сыновей, побеседовали о чем-то с председателем за закрытой дверью, с тем и уехали в райцентр. Женщин не судили, а председателю выговор объявили по партийной линии. В общем, легко отделались. До конца своей жизни слышал Макар Евстратенко слова благодарности от женщин, а потом и от их мужей, вернувшихся с фронта, за то, что помог колхозницам пережить годы трудного военного лихолетья. А к Кристине кличка с тех пор приклеилась «праведница-доносчица». Так и ушли из жизни эти люди, пережившие вместе трудное время, оставив при этом каждый свой особый след в исаковской истории.

- В период коллективизации, - продолжает свой рассказ Антонина Алексеевна, - стали рядом с нашей деревушкой образовываться спецпереселенческие поселки: Полевое, Боковое, Абольск, Сопка. Туда сотнями привозили кулаков со всех уголков России. Люди умирали десятками за день. Бабушка часто вспоминала такую историю, как однажды измученные голодом спецпереселенцы зашли к Антоновым и стали из лохани, куда помои сливали, вылавливать картофельную кожуру и есть ее.

А в 1937 году в Исаковке, кроме «врагов народа», объявился доморощенный «японский шпион»  Кожемякин Трофим Данилович. Как рассказывали очевидцы, его жестоко избивали на допросах в застенках ачинской тюрьмы. Били до тех пор, пока он не сознался, что занимался в Исаковке шпионажем в пользу Японии.

Угасает жизнь в деревне Исаковка, умирают старики, молодежь перебирается туда, где есть работа. А вместе с умирающими деревушками уходит эпоха советской власти, лишь память цепкая жгучей болью обжигает наши сердца, напоминая о страшных событиях и о людях, искромсанных кровавым маховиком политических репрессий.

УБЕДИТЕЛЬНО просим откликнуться тех, кто в годы политических репрессий отбывал ссылку в Бирилюсском районе. Бывшие кулаки, немцы, депортированные из Немецко-Поволжской республики в начале Великой Отечественной войны, в большинстве выехали за пределы района в конце пятидесятых прошлого столетия.

Мы собираем материалы для книги «Горькая память». Документы, фотографии, воспоминания бывших кулаков, «врагов народа», «шпионов» помогут дополнить картину произошедшего в период сталинских репрессий. Очень надеемся, что люди отзовутся и напишут свои воспоминания о Бирилюсском районе.

Сотрудники Бирилюсского районного музея.
H. ЛAKTHOHOBA

 

"Экран-информ" (Бирилюсский район) 19 октября 2005г. № 42 (564)'


На главную страницу/Документы/Публикации/2000-е