Тревожная память сердца

Тревожная память сердца


Интервью
с моим репрессированным дедушкой
заслуженным педагогом Красноярского края
Пель Игорем Поликарповичем.

Пель Елена Олеговна ученица 10 класса гимназии № 7 города Красноярска.

Моему дедушке Пель Игорю Поликарповичу было 8 лет, когда расстреляли его отца, моего прадедушку Высокоса Поликарпа Леонтьевича.

Один из друзей дедушки, который хорошо знал то, что произошло с семьёй Поликарпа Леонтьевича, советовал ему написать сценарий фильма и предложить его кому-нибудь из известных режиссёров, на что дедушка ответил: «Судьба нашей семьи не была исключительной, это была судьба миллионов» – «Вот этим она и интересна»,- сказал дедушкин друг. Сценарий дедушка не написал, но всё пережитое им, его мамой Пель Варварой Павловной и сестрой Идой словно сценарий фильма уложилось в его памяти. Я почувствовала это, когда встретилась с ним и попросила рассказать, как репрессии обожгли семью Поликарпа Леонтьевича.

Итак, я в гостях у дедушки, включаю диктофон и беседую с ним.

Кем был мой прадедушка?

Твой прадедушка прошёл путь от сельского учителя до первого заведующего краевым отделом народного образования. В 1935 году он был направлен в село Курагино председателем Курагинского райисполкома.

30 июля 1937 года его арестовали.

Ты помнишь, как это было?

Да. Я спал, проснулся от голосов. По комнате ходили незнакомые люди, что-то искали. Мама, не двигаясь, стояла посредине комнаты. Я испугался, подбежал к маме, прижался к ней. Отец, тоже не двигаясь, стоял в углу комнаты. Потом его увели. Мама долго продолжала стоять, не шелохнувшись. Я заплакал. «Не плачь. Папа скоро придёт». Но он больше никогда не пришёл.

Буквально через два-три дня, когда я вышел на улицу, подошёл к качелям карусели и встал посредине около столба, как кружившие на верёвках мальчишки хором закричали: «Твой отец враг народа! Враг народа! Враг народа!». Я молча стоял и ничего не мог понять. Потом, испуганный, побежал домой, а за мной неслись крики: «Враг народа! Враг народа! Враг народа!»

Уже взрослому мне сказали, что один из тех, кто производил обыск и арестовал отца, был близкий ему человек. «Поликарп, - произнёс он, - ты на меня камень за пазухой не держи. Сегодня я тебя, а завтра меня». Вскоре его арестовали и расстреляли.

Потом было следствие и показательный суд.

Что значит показательный суд?

В 1937 году, чтобы придать законность массовым репрессиям, в каждом крае и области были организованы показательные судебные процессы. Формальная сторона их была соблюдена идеально: прокурор, защита, свидетели, а исход заранее определён – расстрел.

Пять дней (с 18 по 22 сентября) шёл процесс. Он подробно освещался на страницах краевой газеты «Красноярский рабочий». По краю прокатились массовые митинги, на которых введённые в заблуждение собравшиеся требовали смертной казни подсудимым. Вместе с отцом суду были преданы ещё 8 руководящих работников района.

Какое обвинение было предъявлено прадедушке?

Стандартное. Дедушка взял со стола копию обвинительного заключения и прочитал: «Будучи руководителем контрреволюционной фашистской организации правых в Курагинском районе на протяжении 1935, 1936 и начала 1937 годов проводил активную вредительскую деятельность, направленную на развал колхозов, на подрыв мощи Советского государства, имея своей целью свержение советской власти и восстановление капитализма».

Ты знаешь, как вёл себя прадедушка на суде?

Я преклоняюсь перед отцом. Отец для меня – исключительная личность. На суде он не признал себя виновным. Ещё один из обвиняемых тоже оказался стойким человеком. Он вообще отказался отвечать на суде. Остальные сломались.

21 октября отца расстреляли. Ему было всего 40 лет.

Весь судебный процесс был идеальным воплощение лжи. Ложные обвинения, ложные признания подсудимых, выбитые из них различными способами принуждения, ложные показания свидетелей.

Как только в стране негласно началась реабилитация, я обратился в краевую прокуратуру и узнал, что отец реабилитирован. Я спросил: «А кто же были 42 свидетеля, выступившие на суде?» – «Провокаторы».

«В войну вдруг прошёл слух о том, что отец жив, что будто бы видели, как он в железнодорожном составе вместе со штрафниками проследовал на фронт. Можно ли верить этому слуху?» – «Нет. Ваш отец расстрелян. Из девяти осуждённых по процессу в живых действительно остался один человек. Вместо него по ошибке расстреляли другого человека, который никакого отношения к этому процессу не имел. Но это был не ваш отец».

Где похоронен прадедушка?

Не знаю. И никогда не узнаю. После реабилитации отца я обратился в Управление по Красноярскому краю федеральной службы контрразведки Российской Федерации с просьбой указать место его захоронения и получил такой ответ: «К сожалению, за давностью времени и в связи с отсутствием документов установить место захоронения не представляется возможным». Скорее всего, после расстрела, как это часто происходило в то время, тела расстрелянных были брошены в яму, которую заровнял бульдозер. Люди отвергли невинно погибших, а земля пусть даже так приняла их. И как над всеми усопшими над ними простирается огромное небо.

А дальше? Что было с тобой, твоей мамой и сестрой?

А дальше?

Тут дедушка взял чистый лист бумаги и провёл на нём черту.

Вот эта линия – наша судьба. Слева – зло. Справа – добро.

После ареста отца маму сняли с работы как не справившуюся и за аполитичность. А незадолго до этого в Москве ей вручили ценный подарок за её работу. Мама заведовала райметодкабинетом. Последовал приказ: в 24 часа семье Высокоса покинуть село Курагино. Второй приказ: семье машину не давать. Вот это слева. Дедушка показал на левую часть листа. А справа черты: сосед-шофёр, многим рискуя, ночью тайно подкатил машину на окраину села. Мы, крадучись, дошли до машины. Сосед довёз нас до Абакана. Через короткое время мы оказались в Красноярске. Помню, несколько часов ходили по ночному посёлку Таргашино, окраине города, чтобы где-нибудь переночевать. Не могу простить себе, что забыл имя доброй женщины, которая приютила нас. Ночь мы спали на полу в проходной комнате. А потом, проникнув состраданием к нашей горькой доле, эта замечательная женщина дала нам комнату и стала для нас близким и родным человеком.

Через год маму восстановили на работе и предложили быть завучем в одной из красноярских школ. Она отказалась: «Я не могу работать в Красноярске. Я боюсь подойти к людям, а люди боятся подойти ко мне ( Она с родным братом, договорившись заранее, встречалась ночью в чистом поле ). Дайте мне работу там, где меня никто не знает»

И вот мы в деревне-колхозе «Дружба» Боготольского района. 28 домов, крытых соломой. Посредине деревни на пригорке небольшой дом, приспособленный под начальную школу: коридор, классная комната и кухня. Мы жили на кухне. Мама занималась одновременно сначала с двумя, потом ещё двумя классами. Она сразу пришлась по душе сельчанам. Её полюбили. Маму как будто знали давно. Ведь жители «Дружбы» в 30-е годы, когда в центральной России был голод, всем селом приехали в Сибирь. А их село находилось рядом с селом, где жил мой дед. Многие из них его знали.

Как-то мимо «Дружбы» проезжал заведующий Боготольским районо. Если мне не изменяет память, его фамилия была Захваткин. Он зашел в школу, долго разговаривал с мамой. Она рассказала ему о себе: закончила в Москве центральный институт руководящих работников образования, попросила, чтобы её направили в Красноярск, работала в органах образования, преподавала в учительском институте и педучилище. Сказала и о том, почему она оказалась в этой деревне.

Захваткин предложил ей возглавить районный методический кабинет. Ему потом неоднократно говорили, что он пригрел жену врага народа. Но он не освободил её от работы. Больше того – ввел в круг своей семьи. Многие большие праздники мы встречали у него дома.

10 лет мама проработала заведующей кабинетом. Она всю себя отдавала работе.

Вскоре после окончания войны маму награждают орденом Ленина. На торжество по случаю вручения ордена собрались учителя района. Мама в президиуме. Она знает о предстоящей награде. Секретарь райкома партии поднимается с места, чтобы открыть собрание. Вдруг на сцену быстрым шагом входит мужчина, подходит к секретарю, что-то шепчет ему. Тот, бледный от волнения, начинает говорить, заканчивая выступление словами: «Орден Ленина вручается…» И вместо фамилии мамы называет фамилию другого человека. В зале – гробовая тишина.

Прихожу домой и вижу такую сцену. Сидит мама. Её обняли подруги-учителя, навзрыд плачут, а она их успокаивает. Я вышел из дома, сел на крыльцо, стал отрывать у букета головки цветов и бросать их на землю. Букет был мой подарок – поздравление маме. Теперь он был не нужен. И вопрос – почему?

Вот так мы и жили. Окружающие воспринимали нас такими, какими мы были. Но вдруг давала о себе знать строка анкеты: муж, отец – враг народа. И именно эта строка определяла часто, что с нами будет.

После окончания школы решил ехать в Москву, поступить в институт кинематографии на режиссерский факультет. Директор школы Евгения Сергеевна Лыткина, которая очень хорошо относилась к маме, ко мне, сказала: «Игорь, не езди. Живёте вы трудно. Проездишь деньги и не поступишь». – «Я постараюсь хорошо сдать экзамены». - «Экзамены, я думаю, ты сдашь. Но ты не пройдешь мандатную комиссию. Тебя не примут. Тебе надо выбрать один из вузов Красноярска.

Тебя это очень расстроило?

Нет. Я отнесся к этому очень спокойно. К этому времени я понял, что для нашей семьи очерчен круг, за который мы не должны перешагнуть. Из всех институтов я выбрал педагогический и не жалею, что стал учителем. Это удивительная профессия.

Еще один эпизод. Закончил институт. Пошел получать военный билет. Отдаю секретарю приписное, свидетельство. – «Зайдите к полковнику». Захожу в кабинет начальника военкомата: «Слушаю тебя». – «Я после окончания института пришёл получать военный билет. Мне сказали зайти к вам». – «Фамилия?». Называю фамилию. Полковник смотрит на список, лежащий на столе. «Мы предлагаем тебе ехать в Ленинград в высшую школу военных разведчиков». – «Меня не примут». – «Как это не примут? На тебя дана блестящая характеристика. Мы год за тобой наблюдали. Примут». - «У меня отец в 1937 году был арестован и приговорён к высшей мере наказания – расстрелу. Я написал об этом в анкете». Полковник нажимает кнопку, входит секретарь. «Принеси его личное дело». – «Вот в конце анкеты я написал об отце». – «Так. Выйди. Мы подумаем». Через пять минут раздался голос секретаря: «Пель, получи военный билет». На этом моя карьера военного разведчика закончилась.

Сколько раз ещё эта строка анкеты ударяла нас. И на душе становилось горько. И опять мучил вопрос - Почему?

Что помогло тебе выжить, стать тем, кем ты есть?

Прежде всего пример матери. Помогли друзья детства, юности, молодости и десятки людей, которые нас окружали, для которых я был просто Игорь. И я глубоко благодарен им. Кстати, твоя бабушка, выходя за меня замуж, знала, кто я. Ей даже советовали не связывать свою жизнь с сыном врага народа. Но и для неё я был просто Игорь.

Потом вот ещё что. Природа наделила меня беспокойным характером и совестливостью. В детстве и юности улица настойчиво звала меня к себе. Но она меня не притянула. Мне всегда хотелось что-то делать, чтобы было интересно, отчего было бы радостно на душе. Чем только я не увлекался в жизни. Много читал, рисовал, играл в оркестре на трубе, писал сценарии спектаклей, на протяжении многих лет был редактором стенной печати, коллекционировал марки, монеты, открытки, собирал книги, занимался спортом: стрелял, бегал, прыгал, рыбачил. Когда после окончания института пришёл в школу № 48 города Красноярска (она тогда была мужской), со своими учениками-мальчишками впервые в России поставил на школьной сцене «Слово о полку Игореве».

Прабабушка успела узнать о реабилитации прадедушки?

21 мая 1955 года постановлением Президиума Верховного Суда РСФСР приговор Красноярского краевого суда в отношении отца был отменён и дело производством прекращено за недоказанностью обвинения. Отец был реабилитирован. Мама умерла за несколько дней до реабилитации.

Твоя прабабушка поистине была подвижником, святым человеком. Тяжёлые испытания не сломили её. Она осталась верна идеалам добра и справедливости. Не случайно к ней так тянулись люди. Отца она считала невиновным. Ещё когда я был мальчишкой, она отдала мне его часы. «Это часы папы. Он просил передать часы тебе как память о нём. И ещё он просил сказать тебе, чтобы ты рос, не считая его врагом народа». Для меня до сих пор удивительно, что, как сказала мама, часы и слова отца ей передал один из следователей.

Наверное, перед смертью мама думала о несправедливости судьбы и ушла она из жизни, так и не найдя ответа на мучивший ее вопрос - Почему?

Своему другу ты сказал, что судьба твоей семьи не была исключительной. Что ты имел ввиду?

После суда над отцом меня и сестру не отдали под чужими фамилиями в детдом, маму не сослали на север. Даже имущество не было конфисковано. Оно было брошено, роздано. 18 лет мы жили как семья врага народа. А таких, как мы, в стране было несколько миллионов.

Сегодня я рассказал далеко не все о своей жизни. Она была как огромный снежный ком, который катился, вбирая в себя добро и зло.

Дедушка подошел к стеллажу, взял с него фотографию своих родителей и подал ее мне. Я видела эту фотографию, но сейчас посмотрела на нее совсем по-другому.

Дедушка помолчал, а потом сказал: «Я хочу, чтобы у тебя не изгладился из памяти мой рассказ, чтобы ты помнила этих удивительных людей».

Спасибо, дедушка.

Меня потряс рассказ дедушки. Я ушла от него с чувством благодарности к нему, гордостью за моих прадедушку и прабабушку и горечью на сердце.

 Послесловие к интервью

Дедушке 75. Его трудовой стаж – 54 года. 20 лет он преподавал русский язык и литературу в школе.10 из них совмещал преподавание в школе с работой в Красноярском художественном училище имени В.И. Сурикова. А сейчас больше 30 лет работает в Красноярском краевом институте повышения квалификации работников образования.

Дедушка говорил мне о своём беспокойном характере, своих увлечениях. Хочу дополнить дедушку.

Он не ограничивал свою работу в школе уроками. На факультативных занятиях знакомил ребят с искусством. Ставил большие театрализованные вечера-праздники, заражая своим энтузиазмом учащихся и учителей школы. Так у него на вечере-спектакле по поэме Маяковского «Владимир Ильич Ленин» было задействовано 110 мальчишек. 10 лет дедушка был общественным ректором районного юношеского университета культуры. Вечера-занятия университета собирали полные залы дворца культуры имени 1 мая. А сейчас в институте он собрал уникальную коллекцию картин красноярских художников. Подобной галереи нет ни в одном подобном учебном заведении России.

Вот такой мой дедушка.


На главную страницу/ Наша работа/Всероссийский конкурс исторических работ старшеклассников «Человек в истории. Россия XX век»

Красноярское общество «Мемориал» НЕ включено в реестр общественных организаций «иностранных агентов». Однако, поскольку наша организация входит в структуру Международного общества «Мемориал», которое включено в данный реестр, то мы в соответствии с новыми требованиями российского законодательства вынуждены маркировать нашу продукцию текстом следующего содержания:
«Материалы (информация) произведены, распространены и (или) направлены учредителем, членом, участником, руководителем некоммерческой организации, выполняющей функции иностранного агента, или лицом, входящим в состав органа такой некоммерческой организации».
Отметим также, что Международный Мемориал не согласен с этим решением Минюста РФ, и оспаривает его в суде.