Мне песня помогала выжить

Мне песня помогала выжить


ХII ежегодный всероссийский конкурс исторических исследовательских работ старшеклассников «Человек в истории. Россия – ХХ век»

Тема конкурсной работы «Свои – чужие: другая национальность, другая религия, другие убеждения»

Возрастная группа 17 лет
Фамилия, имя, отчество автора Белоногов Дмитрий Андреевич
Место учёбы, класс Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение Марининская средняя общеобразовательная школа № 16, 10 класс
Территория c. Маринино, Курагинский район, Красноярский край

Руководитель Белоногов Андрей Михайлович, МБОУ Марининская СОШ №16, учитель истории

Мне песня помогала выжить

Наше время очень отличается от тех лет, когда наша страна называлась Союзом Советских Социалистических республик. Я часто смотрю по телевизору передачи о прошлом страны, читаю газеты, художественные произведения и всегда задумываюсь о том, насколько противоречива и контрастна наша история: история России, история СССР. Что-то остается для меня непонятным, что-то я начинаю понимать со временем, что-то, возможно, пойму с годами. Общая тема конкурса «Судьба человека в российской истории ХХ века» заинтересовала меня, а подтема «Свои – чужие: другая национальность, другая религия, другие убеждения» ещё больше.

Я живу в селе Маринино Курагинского района Красноярского края. Раньше наше село называлось Молсовхозом. В детстве, когда я ходил в детский сад, а потом в школу, я не обращал внимания на фамилии ребят, с которыми играл, а затем и учился: Гербель, Кайзер, Беккер, Мосман, Гуменшаймер, Вагнер, Шлюндт, Фертих, Бирих. Часть из них уехали в Германию вместе с родителями, часть и сейчас живет в нашем селе. Став старше, я решил подробнее узнать, что такое депортация, кто такие репрессированные и почему они оказались здесь. Более того, моей соседкой по дому (я живу в двухквартирном доме) несколько лет назад была тетя Вера Меленберг. В восьмом классе я выполнял работу на немецком языке «Was bedeutet die Heimat für mich», в которой я написал, что Родина для меня не только Россия, но и село, где я живу, и люди, живущие рядом со мной. Я попросил тетю Веру рассказать о себе, и к своему удивлению узнал, что её настоящее имя Эльвира Генриховна, родом она из Поволжья, а в наше село попала далеко не по собственной воле…

История жизни Эльвиры Генриховны в определенные периоды была так же печальна и трагична, как и судьба всех немцев Поволжья, подвергшихся депортации во время Великой Отечественной войны. По определению словаря иностранных слов под редакцией И.В.Лёхина депортация – это изгнание, высылка.

Свое начало как один из народов России поволжские немцы отсчитывали с шестидесятых годов восемнадцатого века. Они были приглашены императрицей Екатериной Второй с целью заселения и культурного освоения обширных и практически безлюдных приграничных земель, в том числе – Среднего Поволжья. Выстояв в борьбе с голодом и набегами кочевников, привыкнув к новым достаточно суровым климатическим условиями и освоившись, немецкие колонисты создали высокопродуктивные хозяйства, чем способствовали подъему экономики края. Вместе со всей страной поволжские немцы переносили и переживали разные периоды из истории сначала России, а потом и СССР. В 1923 году была образована Автономная Советская Социалистическая Республика немцев Поволжья. К началу одна тысяча девятьсот сорок первого года площадь республики составляла 28,4 тысячи кв. километров. Административным центром был город Энгельс, самым крупным поселком – Красный Текстильщик. На территории Республики находилось двадцать два кантона (мелких района). Население достигло по одним данным 605,6 тысяч человек, по другим – около 400 тысяч, а процент немецкого населения составлял более шестидесяти.

Меленберг Эльвира Генриховна родилась 30 августа одна тысяча девятьсот тридцатого года в селе Дегот Саратовской области. В семье кроме матери и отца было пятеро детей: три старшие дочери и два сына. Это была крепкая крестьянская семья, где все умели и хотели работать: мать Эльвиры была председателем совхоза, отец – столяром. В семье был достаток, родители вели хозяйство, дети помогали им во всем. Старшие девочки ходили в школу, мальчики были еще малы. Большую часть времени мать уделяла работе, но те минуты, которые оставались свободными, она посвящала своим детям. «Мама заботилась о нас, успевала и сварить, и постирать, и проверить уроки, а длинными зимними вечерами, когда все дела уже были сделаны, мы сидели в комнате и пели вместе веселые и грустные немецкие народные песни. Как мама пела! Приглушенный, но все равно звонкий и разливистый её голос я вспоминаю спустя многие годы. Сейчас в старости я очень часто вспоминаю те годы. Недолгие, но это были мои счастливые детские годы». На глазах Эльвиры Генриховны появились слезы, она смотрела куда-то вдаль, туда, где прошли одиннадцать лет её детства…

Детство, опаленное войной. Эти слова очень часто говорят по телевизору, печатают в газетах, но передо мной сидела старая женщина со слезами на глазах, и для нее это было не просто сочетание слов. Великая Отечественная война в один миг перевернула жизнь маленькой Эльвиры, как и жизни миллионов других людей. Фашистская Германия без объявления войны напала на нашу Родину. Что чувствовали советские немцы в те страшные первые дни войны? Неужели они, немецкий народ, переселившийся в Россию ещё во времена Екатерины Великой, и не одно столетие поддерживавший российское государство, а затем и Страну Советов, должны быть в ответе за случившееся? Но после опубликования Указа Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 года «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья», в котором говорилось, что по достоверным данным, полученным военными властями, среди немецкого населения, проживающего в районах Поволжья, имеются тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу, данному из Германии, должны произвести взрывы в районах, населенных немцами Поволжья, сомнений в необходимости переселить всех без исключения немцев из республики Немцев Поволжья, Саратовской и Сталинградской областей не оставалось. Руководство по переселению возлагалось на НКВД СССР. Переселение проводили целыми колхозами в следующие края и области: в Красноярский край – 75 тысяч человек, в Алтайский край - 95 тысяч, в Омскую область – 85тысяч, в Новосибирскую область – 100 тысяч и в Казахстан –125 тысяч человек. Согласно Постановления Совета Народных Комиссаров Союза ССР и ЦК ВКП/б/ от 26 августа 1941года переселяемым разрешалось брать с собой личное имущество, мелкий сельскохозяйственный и бытовой инвентарь, продовольствие… на семью. Все, что оставалось на месте: хозяйственные постройки, скот, сельхозинвентарь и другое должно было по оценочному акту сдаваться специальным комиссиям. Предписывалось: оставленное недвижимое имущество, продовольствие и скот подлежали восстановлению (кроме лошадей) по квитанции. Постройки восстанавливались на месте путем предоставления готовых домов или материала на постройку. Но уже с первых минут становилось ясно, что ни о каких специальных условиях для депортированных речи быть не могло.

«В сентябре сорок первого года в одну из ночей раздался стук в дверь». Эльвира Генриховна вспоминала, как мать будила и в спешке собирала их. «Мы не плакали, хотя было очень страшно. Мы просто не понимали, что ждет нас впереди, да и некогда было». Испуганные родители метались по дому, стараясь взять самое необходимое. Времени на сборы практически не было. Куда депортируют и на сколько, на эти вопросы пытались найти ответы уже потом, в вагоне под тревожный стук колес. А пока в окружении солдат поволжские немцы навсегда покидали свои дома, унося с собой память родимых мест.

В памяти Эльвиры Генриховны всплывали тягостные воспоминания: вот их грузят в вагоны, загоняя в каждый по несколько десятков человек, а вот уже несколько дней пути в холодном и темном вагоне. Продукты, взятые с собой, заканчиваются. Эльвире хочется есть, но она уже почти взрослая, ей одиннадцать лет, а, значит, надо учиться терпеть. «Я точно не помню, сколько дней мы были в пути, восемь или девять. Хорошо помню, как изредка в вагон приносили кипяток и ведро какого-то супа. Взрослые ели мало, старались кормить детей. Никто не ругался, все было как-то жутко, и время тянулось в томительном ожидании». Поезд прибыл в город Абакан, а семью Меленберг отправили дальше в Курагинский район. Уставшие и голодные они добрались до деревни Мурино. Что ожидало их здесь? У семьи из семи человек не было ни дома, ни вещей, ни денег…

"В соответсвии с приказом народного комиссара внутренних дел СССР от 27.09.1941 г. за № 000158 по Красноярскому краю в связи с переселением 75 тысяч немцев проведены следующие мероприятия:

Создана краевая комиссия из представителей крайкома, крайисполкома и заинтересованных организаций, на местах созданы тройки.

…В соответствии с постановлением ЦК ВКП/б/ и Совнаркома было разработано решение крайкома и крайисполкома и разослано на местах.

Кроме того, по согласованию с секретарем крайкома, в районы, куда будет производиться вселение прибывающих переселенцев, мобилизовано и послано 40 коммунистов актива крайкома и крайисполкома, по линии НКВД на разгрузочные пункты выделено и направлено 16 ответственных оперативных работников УНКВД. Сухие и бесстрастные строчки отчетов: создана краевая комиссия, разработано решение, вселение прибывающих…

Большая комната, в которой разместилась семья Меленберг, была прибежищем ещё трех семей. Никакой мебели, спали на полу и дети, и взрослые. Начинались холода, есть практически было нечего. « Первое время было очень страшно ходить по улице. Я боялась, как к нам будут относиться местные жители?» Голос у Эльвиры Генриховны осекся, волнуясь, она начала говорить с сильным акцентом. «Я очень любила учиться, но это было там, в прошлом, а теперь я должна была заботиться о младших братьях. О школе не могло быть и речи, ведь и мама, и папа, и старшие сестры работали с утра и до вечера. Я не знаю, как бы мы выжили в тот первый год нашего пребывания здесь, если бы не люди, помогавшие нам». На некоторое время рассказ прервался. Эльвира Генриховна задумалась, снова и снова перебирая в памяти события тех далёких лет. «А ведь и местным тоже приходилось не сладко. Работали от зари и до зари, ели сами не досыта, а нам помогали, жалели нас». Я тоже задумался, сейчас, когда прошло столько лет, возможно, мы воспринимаем события того времени по-другому, но слушая воспоминания, я понимал, что немцы, депортированные из Поволжья, были такими же советскими людьми, как и все остальные. Поставленные в тяжелейшие условия, лишенные всего нажитого, крова, они не только старались выжить и сохранить своих близких. Они работали и также как все приближали день долгожданной Победы. «Но это оказалось не самое страшное для нас время. Наступил сорок второй год, вот тут-то и пришло новое испытание».

Сразу же после переселения немцев Поволжья последовала серия юридических актов по их трудовому использованию. Среди них: распоряжение СНК СССР № 57-К от 30.10.1941 г. "О расселении лиц немецкой национальности из промышленных районов в сельскохозяйственные", постановление ГКО № 1223сс от 10.01.1942 г. "О порядке использования немцев-переселенцев призывного возраста от 17 до 50 лет", постановление ГКО № 1281сс от 14.02.1942г. "О мобилизации немцев-мужчин призывного возраста от 17 до 50 лет, постоянно проживающих в областях, краях, автономных и союзных республиках".

Этими документами узаконивали мобилизацию и использование немецкого населения в трудармиях - рабочих колоннах на весь период войны на стройках НКВД и промышленности. Трудармии - это было особое явление, сочетавшее в себе элементы военной службы, производственной деятельности и ГУЛАГовского режима. Седьмого октября 1942 года вышло Постановление № ГОКО-2383сс "О дополнительной мобилизации немцев для народного хозяйства СССР", согласно которому мобилизовали мужчин в возрасте от 15 до 55 лет, а также женщин-немок в возрасте от 16 до 45 лет.

«Снала в трудармию забрали папу, где он умер от изнурительного труда и тяжелых условий, а потом маму и старших сестер. Мне было всего лишь тринадцать лет, когда это случилось. На моих руках остались младшие братья. Я думала, что не смогу больше жить. Но жить было надо. И не только жить, но и работать. Нас приютили добрые люди, а мне дали возможность работать в детском саду и получать паек. Так я кормила своих братьев. И только через два года вернулась мама. Но она была сильно больна и даже не могла работать». Слушая рассказ тети Веры, я молча задавал себе вопрос, как она могла не озлобиться, не затаить ненависть ко всем людям за то, что произошло с её семьей, с её народом? Видимо, она поняла мой немой вопрос. « Не знаю. Нам всегда помогали люди. Многие тоже жили очень плохо, но вместе как-то удавалось не думать о худшем. Да, мы мечтали о том, что будет после Победы… А ещё мне помогали песни. Сначала я пела немецкие и слушала русские песни, и когда работали, и когда отдыхали. А потом выучила русские. Они тоже очень красивые».

При максимальном напряжении сил, в условиях практически подневольного труда советские немцы выживали и трудились по-ударному.

Начальник УНКВД по Красноярскому краю И. П. Семенов в докладной записке в адрес Отдела спецпоселений НКВД СССР в феврале 1946 года писал:

" Многие из спецпоселенцев выполняют и перевыполняют нормы, к труду относятся хорошо". Те, кто остался в сельской местности, трудились в колхозах и совхозах. На территории Курагинского района это колхозы "Красный Октябрь", "Коминтерн", молсовхоз "Курагинский" и другие.

На новых местах государство не выполнило ни одного из обязательств, изложенных в директивах о депортации. Депортированным из Поволжья немцам не была компенсирована потеря жилья, имущества, скота и т. д. Спецпереселенцы оказались брошенными в чужих краях на произвол судьбы, испытывали суровые материальные лишения, жестокое моральное унижение. Для многих из них оно усугубилось пребыванием в лагерях "Трудармии" и грубым попранием элементарных человеческих прав.

После Победы Эльвира с матерью и братьями переезжают в село Байдово, которое находилось в трех километрах от Молсовхоза. «Здесь нам дали домик с огородом, маме стало лучше, она складывала печи, и теперь у нас было полтора килограмма хлеба!» Эльвира Генриховна улыбнулась. «Жизнь есть жизнь. Нельзя жить с ненавистью, тем более к тем, кто мало чем отличается от тебя. В наших бедах винить надо тех, кто был наверху… Весь народ не может быть в ответе за преступление нескольких!»

«Мы стали привыкать к новому месту, тем более что в Байдово было несколько семей из Дегота. Я работала теперь вместе с мамой, к нам хорошо относились, братья ходили в школу».

Жизнь постепенно налаживалась. Трагические события в жизни Поволжских немцев не стали препятствием для последующих отношений между народами. Общая беда, невзгоды и трудности лишь теснее объединяли и укрепляли их. Эльвира выросла и стала взрослой. Здесь же в деревне она познакомилась со своим будущим мужем, вышла замуж. Село Байдово стало её второй Родиной. Только в 1964 году в закрытом Указе Президиума Верховного Совета СССР официально были признаны необоснованными все обвинения советских немцев в пособничестве врагу в 1941 году, после чего долго и с многочисленными проблемами началось восстановление их гражданских прав. Вот только затянулось оно на многие годы…

За те годы, которые она прожила в Сибири, Эльвира Генриховна не забыла свой родной язык, знала и соблюдала немецкие традиции, так же, как и русские. Она просто привыкла жить здесь, где выросли её дети, где похоронила мужа. Биография Эльвиры Генриховны не отличается от многих других, за свою долгую жизнь были у неё и радости, и печали. Её уважали и ценили на работе. Она вырастила трех сыновей, двое из них получили высшее образование, все живут в разных городах. У нее шесть внуков и два правнука. Трудовой стаж Эльвиры Генриховны Меленберг пятьдесят два года! Есть грамоты и благодарности руководства.

Эта приятная и улыбчивая женщина никогда не унывала. А рядом с ней всегда была песня. Часто по вечерам я слышал её не совсем уже звонкий голос, старательно и протяжно выводящий знакомые русские напевы.

Знакомясь с материалами по депортации немцев Поволжья, я прочитал достаточно много статей и страниц в интернете. Истории чьих-то жизней, череда событий, из которых складывается наша жизнь, история страны, была и будет, по-моему мнению, полна противоречивых событий. И оценки предшественников их потомками тоже могут быть разными. Я думаю, что людям, особенно тем, кто стоит во главе государства, тем, кто должен принимать ответственные решения, необходимо задумываться о том, для кого и для чего принимаются эти решения. Надо помнить уроки истории и уметь признавать свои ошибки.

Используемая литература:

1. "Мобилизовать немцев в рабочие колонны…И.Сталин"- сборник документов /1940-е годы/…. Москва "Готика" 2000г.
2. "История Республики немцев Поволжья"- А.А.Герман. Москва "Готика" 2000г.
3. "Иосиф Сталин-Лаврентий Берия: Их надо депортировать"- документы, факты, комментарии. Москва "Дружба народов"1992г.
4. http://www.nikava.ru/edge_sovnem.shtm

  
Моя соседка Меленберг Эльвира Генриховна


На главную страницу/ Наша работа/Всероссийский конкурс исторических работ старшеклассников «Человек в истории. Россия XX век»