Петров Пётр Поликарпович

Петров Пётр Поликарпович


Краевая акция "Репрессированные деятели культуры и искусства в истории и культуре Красноярского края"

Выполнили:
Кондратов Антон, Кондратов Александр, Филюнькин Иван
МБОУ лицей№8, г.Красноярск

Руководитель:
Ерёмина Татьяна Васильевна
Учитель русского языка и литературы

Петров Пётр Поликарпович  (1892 — 1941) — русский советский писатель, участник гражданской войны в Сибири, председатель Объединенного совета Степно-Баджейской партизанской республики, заведующий агитотделом партизанской армии, главный редактор газеты «Соха и молот» (Минусинск, 1919).

Избранные произведения

Поэма: «Партизаны»
Романы: «Борель» , «Золото»
Партизанские были: Сборник записок, дневников, воспоминаний

Память

Именем Петрова названа улица в Иркутске.
Имя Петрова носит Дом литераторов в Иркутске
Советский писатель Василий Трушкин посвятил Петру Петрову повесть «Сибирский партизан и писатель П. П. Петров».
В Иркутске на доме, где жил и работал Пётр Петров, в память о нём установлена мемориальная доска


?Г.Иркутск, ул. Марата, 29. Мемориальная доска
из белого мрамора с черным барельефом 

Родился П.Петров 25 января 1882 года в волостном селе Перовском (ныне Партизанское) Канского уезда Енисейской губернии в большой патриархальной семье из 13 человек. После трех лет пребывания в сельской школе он продолжил учебу в Рыбинской сельскохозяйственной школе, затем вернулся в родное село.

Любознательного, с острым умом мальца книги притягивали, словно магнитом. "Литературу, - вспоминал писатель впоследствии, - любил еще в сельской школе. Помню, дед привез с базара, истрепанный томик Лермонтова. Понимал я поэта плохо, но, увлекаемый музыкой непревзойденного стиха, выучил почти все вещи, надоел домашним и особенно деду, который просто гасил лампу и загонял чтеца на полати или посылал задавать скоту корм".

В те времена в Перовском было немало политических ссыльных, которые своими беседами о грядущей народной воле будоражили воображение подростка, будили чувство протеста против существующего строя. Так Петр приобщился к революционной работе, сам стал вести среди населения агитационно-пропагандистскую деятельность. Еще подростком он помог бежать из ссылки одному революционеру, снабдив его первым в своей жизни паспортом (этот эпизод описан в романе "Половодье").

Февральская революция застала П.Петрова в Канске, когда он был солдатом. Как ни тяжела была служба в царской армии, но он и здесь старался расширить свой кругозор и в воскресные дни читал книги.

В марте 1917 года грамотного, начитанного солдата избрали членом Канского уездного Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, а 14 октября того же года он стал делегатом первого Всесибирского съезда Советов.

Политика целиком захватила его. Вот он участвует в работе второго Всесибирского съезда Советов (1918 год), затем входит в состав Центрального исполнительного комитета Советов Сибири - "Центросибирь", находившегося в Иркутске. Здесь судьба сводит его с такими большевиками и революционерами, как П.Постышев, Б.Шумяцкий, Я.Боград, Н.Яковлев и другие.

А затем вспыхнул белочешский мятеж. Всю Сибирь мигом охватило прожорливое пламя гражданской войны.

В марте 1919 года образовалась Степно-Баджейская советская партизанская республика. Председателем Объеденного Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, который осуществлял свою власть на обширной территории между Канском и Енисеем, был единодушно избран Петр Петров. Немало полезного сделал он на этом посту. При его деятельном участии были приняты, например, законодательные акты об общественном самоуправлении, об охране природы...

Но дни партизанской республики были сочтены. Начался вынужденный знаменитый поход от Степного Баджея на юг, к Белоцарску (ныне Кызыл). Этот поход оставил, пожалуй, самый глубокий след в жизни Петра Петровича, был отображен в целом ряде его художественных произведений.

Обычно в официальной литературе Саянский поход именуется не иначе как "легендарным", "героическим", участники которого "упорно шли вперед", "одерживая победу за победой".

Не жалеет в своих воспоминаниях подобных эпитетов и Петр Петров, у которого уже тогда прорезалась писательская жилка. И это вполне естественно, ведь он оказался в конечном счете среди победителей. Однако в его "Воспоминаниях партизана" звучат и другие, более реалистические и правдивые нотки. С одной стороны, с установлением колчаковского режима "крестьянское море забушевало", с другой - "надежды на городских рабочих не оправдались, они не смогли сбросить Колчака". С одной стороны - "... Дела нашей республики были самые блестящие. Мы выдержали не менее 70 крупных боев, противник был всюду оттеснен и боялся вести наступление", с другой - "многим раненым товарищам этот поход был роковым! Они лежат там теперь в холодных тундрах, но и много живых не забудут его до самой могилы. Добрая половина простудилась, так как мы шли все время босыми и под сильным дождем".

В Минусинский уезд пошла только небольшая группа, около 2000 человек. Ачинский полк убежал целиком, часть Тальского и Канского полков не пошла с нами еще из Баджея... Переправы всегда происходили под сильным обстрелом минусинских дружинников, многие здесь из наших товарищей нашли себе смерть... План наш был разрушен и мы, значительно разбитые под с.Ермаковским и деревней Григорьевкой, отступили по Усинскому тракту".

Подобные признания еще лет десять назад цитировать считалось чем-то неприличным, чуть ли не антипатриотичным. Однако горькая правда от этого не становилась слаще. А сейчас, когда наши взгляды на гражданскую войну значительно изменились, невольно приходишь к выводу, что героев не было ни с той, ни с другой стороны, а были одни только жертвы бессмысленной братоубийственной войны.В партизанской армии Петр Поликарпович возглавлял всю агитационно-политическую работу, затем выпускал газету "Соха и Молот" (всего вышло 75 номеров). После окончания гражданской войны оказался в Красноярске, стал работать в губуправлении милиции. И вот здесь намечается решительный поворот в его жизни. Петр Петров поступил учиться в Красноярский институт народного образования.

Человек с богатой революционной биографией, Петр Поликарпович родился 25 января 1892 года в селе Перовское Енисейской губернии (сейчас с. Партизанское Красноярского края). В детстве мечтал стать хорошим хлеборобом, сеять пшеницу с граненым колосом, объезживать хороших коней, но революция и война ворвались в жизнь писателя и коренным образом ее изменили.

В 23 года Петров впервые попал на военную службу. В годы гражданской войны он был организатором и активным участником партизанского движения, сначала в своем родном селе Перовское, а потом в других областях Сибири. Писатель встречался со многими знаменитыми руководителями и участниками гражданской войны в Сибири - С. Лазо, Я. Боградом, П.П. Постышевым и др. Позднее он многих из них изобразил на страницах своего романа «Половодье».

После окончания в 1924 году Красноярского института народного образования начинается активная литературная деятельность писателя. Выходит в свет его книга для детей о гражданской войне в Сибири «Саяны шумят». Книга понравилась Максиму Горькому и выдержала десять изданий.

Затем выходят его романы «Борель», «Шайтан-поле», «Золото». Последней книгой писателя, оставшейся в рукописи, был роман «Ветошь».

Делегация писателей Красной Армии  на 1-й конференции писателей Восточной Сибири.5-10 февраля 1935г. Иркутск


В третьем ряду справа второй П.Петров, четвёртый – И.Гольдберг, слева третий И.Молчанов-Сибирский;
 в четвёртом ряду справа второй – К.Седых

Писатель-самородок

Еще редактируя газету "Соха и Молот", Петр Петров начал свои литературные опыты. Первым крупным произведением явилась стихотворная поэма "Партизаны". Впоследствии жена писателя А.А.Петрова рассказывала, что Петр едва верил в то, что эта вещь будет когда-нибудь напечатана. Но поэма неожиданно для него получила немало хороших отзывов, хотя сам автор самокритично признавал, что она получилась "сырой". Как бы там ни было, но поэму хвалили, говорили, что у автора поэтический дар. 26 февраля 1928 года она даже была зачитана на съезде бывших партизан Манского фронта. "Бывшие партизаны, - пишет А.А.Петрова, - с присущей им горячностью решили ходатайствовать о награждении автора орденом. От ордена П.П.Петров отказался, но съезд все-таки принял специальное решение, в котором было сказано, что "эта вещь является художественно правдивым произведением и памятником борьбы манских партизан".
К этому остается добавить, что, удовлетворяя ходатайство партизанского съезда, Сибкрайиздат вскоре выпустил поэму массовым тиражом.

Вслед за стихотворной поэмой журнал "Сибирские огни" опубликовал роман П.Петрова "Борель", рассказывающий о восстановлении после гражданской войны золотоносного рудника в сибирской тайге и о борьбе рабочих с разного рода контрреволюционерами и бандитами.

Первый роман доселе неизвестного молодого сибирского писателя был замечен А.М.Горьким, который в письме литературоведу и критику Е.С.Добину назвал "Борель" в числе лучших произведений, отображающих пафос социалистического строительства, и сам послал книжку П.Петрова рабочим-золоторазведчикам Алдана. "Горький открыл меня, заставил работать дальше" - признавался молодой писатель.

К этому времени Петр Поликарпович уже достаточно свободно ориентировался в литературном процессе и давал довольно точные оценки произведениям других писателей. Об этом можно судить, например, по его письму А.Топорову, известному в ту пору пропагандисту художественной литературы. "Кстати, о работе "Партизаны" - читаем мы в этом письме. - В 1924 году я писал Зазубрину, что "Ватага" Шишкова и "Партизаны" - памфлет на партизанщину, что авторы не знают настоящих партизан. Среди руководителей Манско-Минусинского повстанчества были эсеры, правые и левые, были анархисты и большевики, но не церковные старосты и старообрядческие фанатики.

Да, истина была на его стороне, когда он восставал против фальши и натяжек в изображении партизанского движения, когда утверждал, что в партизанских вожаках ходили не только одни большевики, как об этом позже стремились возвестить из конъюнктурных соображений многие другие литераторы. Дорого потом обошлась партизанскому писателю эта приверженность правде, нежелание становиться в позу известного персонажа с его извечным "чего изволите?"

А.Фадееву принадлежат знаменательные слова о том, что "писатель пишет своей биографией". Эти слова можно полностью отнести к П.Петрову, который вносил в литературу той поры дух и грозовую атмосферу революции и гражданской войны, писал преимущественно о том, что пережил сам. И писал, стараясь не искажать истины. Таковы его последующие книги - повести "Кровь мостовых" и "Саяны шумят", романы "Золото", "Половодье", "Шайтан-поле".

Высоко оценил роман "Золото" Вячеслав Шишков. В письме к Петру Поликарповичу он назвал его "очень одаренным человеком".

Но больше всего П.Петров дорожил мнением А.М.Горького, который не раз хвалил молодого сибирского писателя и подсказывал, как избежать неудач. Характерен эпизод, описанный женой Петра Поликарповича - Александрой Антоновной.

Однажды П.Петров получил от издательства заказ на детскую книжку. Он очень боялся, что она выйдет у него недостаточно увлекательной. Но взялся за нее с душой. Так появилась повесть "Саяны шумят" - об участии в партизанской борьбе ребят. Петр Поликарпович отправил ее Горькому, который находился тогда в Сорренто. Ответа он не ждал: дел у Горького, разумеется, много, до книжки ли ему молодого автора... Каково же было его удивление, когда пришло вдруг от Горького теплое письмо. Оказывается, книжку он прочел, она ему понравилась и он уже предложил переиздать ее в Москве.

А потом - новая большая радость. П.Петров в августе 1934 года участвует в работе Первого Всесоюзного съезда писателей. Там, в Москве, на квартире Горького состоялась их личная встреча, А.М.Горький, со слов Александры Антоновны, предложил П.Петрову остаться в столице и редактировать один из журналов. Семье Петровых дали хорошую квартиру, помогли обзавестись всем необходимым. Однако писать в Москве Петр Поликарпович не мог. Его угнетали шум, многолюдье, теснота, он привык к таежным просторам, к Сибири, По совету Горького семья перебралась на дачу, но это помогло мало. Однажды, когда к Петровым зашли в гости иркутские друзья, Петр Поликарпович окончательно решил вернуться в ставший родным Иркутск.

Путь на Голгофу

О дальнейшей судьбе писателя-самородка рассказывают документы одного из архивов Иркутска. Появилась возможность рассказать о последнем, самом трагическом периоде жизни П.Петрова.

Вот оно, "Следственное дело №..." по обвинению писателя в контрреволюционной деятельности, по печально знаменитой статье 58 – 1«б», 58-11 УКРСФСР. Оно начато 9 апреля 1937 года, а арестован он был накануне.

Из протокола обыска узнаем, что у него были изъяты паспорт, профбилет, удостоверение, печатная машинка "Торпедо", дробовое ружье, рукописи, разная переписка.

Следующий документ - анкета арестованного. Профессия - литератор, социальное происхождение - из крестьян-середняков, род деятельности до революции 1917 года - работа в крестьянском хозяйстве отца до 1914 года, затем - служба в царской армии, после революции - участие в партизанской армии, учеба, литературная работа. Русский. В партиях не состоял. Репрессиям не подвергался. Состав семьи: жена Петрова Александра Антоновна, дочь Светлана, сыновья Григорий, Петр, брат Павел, сестры Евгения, Елена, Марина...

Уже на следующий день после ареста - первый допрос. Затем еще и еще.

13 апреля:
- Расскажите подробно, когда впервые у вас возникло несогласие с политикой ВКП(б)?

Посчитав, видимо, что честность и откровенность помогут выяснению дела, что его арест - это недоразумение, П.Петров отвечает, что впервые сомнения в правильности проводимой в стране политики у него возникли еще в 1920-1921 годах, в период перехода от военного коммунизма к НЭПу... Я, действительно, высказывал антисоветские мысли, не скрывал своих взглядов, - заявил арестованный, по крайней мере так записано в протоколе.

Для следователя, который вел дело, подобного признания было вполне достаточно, чтобы упечь человека, посмевшего иметь собственное мнение, в отличие от общепринятого, за решетку. Да и показания привлеченных по делу свидетелей-земляков писателя, соратников по партизанской армии, литераторов - подтверждали, что арестованный Петр Петров - "настоящая контра". Среди этих свидетелей мы видим фамилии Лаврова Вадима Михайловича, бывшего референта секретаря Восточно-Сибирского обкома ВКП(б), арестованного 16 января 1937 года за "активную троцкистскую деятельность", Неупокоева В.П. - зоотехника, Жилинского - зав. сельхозотделом Восточно-Сибирского обкома партии, Малышева Н.И. и других.

А вот еще одна ключевая фигура в "Деле" - Яковенко Василий Григорьевич. Имя этого человека широко известно. Один из руководителей северо-канских партизан, а впоследствии народный комиссар земледелия РСФСР, тоже пал жертвой чудовищного оговора. Охотники за "врагами народа" схватили как его, так и многих его товарищей по партизанской борьбе - Н.М.Буду, Ф.А.Астафьева и других. Естественно, что не мог не попасть в поле их зрения и Петр Петров.

В.Г.Яковенко был обвинен в принадлежности к "Московскому центру контрреволюционной повстанческой организации правых", а также в создании подобной же организации в Красноярске. Один из арестованных показал, что он ездил к Яковенко еще в 1932 году "с докладом о проводимой контрреволюционной деятельности на местах - в Канском, Дзержинском, Абанском, Тасеевском районах", о причастности к этой деятельности П.Петрова, о полученных в Москве "инструкциях". Другой - о том, что "Петров и Гольдберг руководили эсеровской организацией, разлагали писателей"...

А вот "показания" и самого В.Г.Яковенко, данные им 22 марта 1937 года: да, были созданы два областных центра контрреволюционной организации - в Красноярске и Иркутске. В Иркутском состояли Петр Петров, Ефим Рудаков и другие. Петров создал также ряд групп на юге края...

Не нужна особая фантазия, чтобы понять, каким путем выбивались подобные "признания"...

В общем, как явствует из "Дела", Петров достаточно "изобличается, как один из руководителей к/р эсеровской повстанческой организации", виновным себя признал, был завербован эсером Лобовым, связан с Яковенко, от которого знал о готовившемся вооруженном выступлении против советской власти.

Итак, это была все еще весна 1937 года... Потом потянулись месяцы, годы, проведенные в тюрьме. Его жена, конечно же, старалась вызволить мужа. Кому она только не писала - и Калинину, и Шкирятову, и Молотову - все было бесполезно. В письме Шкирятову, отправленному сразу же после ареста мужа и тоже приобщенного к делу, бедная женщина перечисляет написанные мужем книги, ссылается на авторитет Горького, просит вникнуть в дело, восстановить попранную справедливость. В конце письма от руки добавлено: "Тов. Шкирятов! Убедительно прошу вас принять меня лично".

Но тщетно. На заявлении красным карандашом бесстрастная резолюция: "Лупекину (тогдашний начальник УНКВД Восточно-Сибирской области - К.П.). Шкирятов. 26 апреля 1937г.".

Ни о каком "личном приеме" жены "врага народа" в то время, разумеется, не могло быть и речи.

Затем в "Деле" появляются документы, датированные уже 1939 годом. Вновь - протоколы допросов, показания свидетелей. Появляется и кое-что новое. Например, документы, в той или иной степени характеризующие литературную деятельность Петра Петрова, попытки и в ней найти отражение "враждебных взглядов", "антисоветской позиции" автора.

Так, в феврале 1939 года начальник 1-го отделения 4-го отдела УГБ лейтенант госбезопасности Котин, наткнувшись на критическую статью К.Горн "Неудачное начало", помещенную в октябре 1936 года в журнале "Литературная учеба" под редакцией М.Горького, в которой подверглась критике книга обвиняемого П.Петрова "Половодье", решил "копнуть" и в этом направлении. Он тут же приобщает статью К.Горн к делу и выписывает нужные ему оценки: плоха композиция романа, "малоопытный летописец", который характеризует своих героев "примитивным способом", в самом романе видны "схематичность", "прямолинейность", вранье и т.д. Затем он подписывает официальную бумагу - поручить ряду литераторов Иркутска написать на роман "Половодье" отзывы.

Спрашивается, ну какие же еще, кроме отрицательных, могли быть в ту пору отзывы на роман арестованного еще два года назад "врага народа", да к тому же затребованные всесильным НКВД?!

Вот и появляются "отзывы", написанные трясущимися от страха руками. В одном из них, подписанном поэтом К., читаем: "Так сметается автором рабочий класс-гегемон со счетов революции. Рабочего класса в романе нет, его участия не видно. Октябрьскую революцию завоевывают (?) неорганизованные серые, кудлатые с гарью замазанные толпы".

Далее и того хлеще: "эсеро-меньшевистский финал романа", явная симпатия автора к "обер-бандиту" Троцкому. "Все это показывает, что роман "Половодье" не имеет ни художественной, ни исторической ценности. Он написан с явной целью, чтобы протащить троцкистскую и эсеровскую контрабанду".
Ну, чем не обвинительное заключение? Имея подобный "отзыв", можно смело настаивать на "высшей мере"!
Хочу все же оговориться. Конечно же, роман П.Петрова "Половодье" не лишен недостатков с точки зрения художественной. Однако здесь-то речь идет не столько об этом, сколько о политической позиции автора.
Другой, более маститый литератор, Константин Седых написал не столь круто, как его вконец перепуганный коллега, но все же тоже довольно определенно:

"В целом роман "Половодье", по-нашему, это не исторически правдивое и высокоидейное художественное полотно, а неискренняя исповедь Петрова-Шабрина (главного героя), пытавшегося оправдать перед лицом истории свои бесконечные политические колебания, которые он больше всего боялся назвать собственным именем".

На допросе же Седых выразился еще более жестко: автор занимается воспеванием эсеров и анархистов, которым он, несомненно, сочувствовал, что видно из всего романа.

Сказал - как пригвоздил. Судьба Петрова предрешена, нужно думать о спасении собственной шкуры. Вот только как забыть свою надпись, учиненную на книге стихов, подаренной Петру Петрову в феврале 1936 года: "Любимому товарищу, большому самобытному художнику слова, волнующему своими произведениями десятки тысяч читателей, человеку кристальной души и мужественного сердца П.П.Петрову на память"?
Здесь есть над чем поразмыслить. О честности и подлости, о мужестве и трусости, например. Как легко иные люди, а в данном случае литераторы, отказываются от вчерашних кумиров и учителей, как быстро меняют тогу правдолюбца на одеяние Иуды! Услугами именно таких "переметчиков" частенько пользовались представители правящей верхушки, когда хотели оболгать, изгнать из литературы, наконец, физически уничтожить неугодного, из тех, кто, невзирая ни на что, служат Правде, одной только Правде. Так было с М.Зощенко и А.Ахматовой, так было с Б.Пастернаком и А.Солженицыным. Видать, сгодился опыт, накопленный еще в тридцатые годы, когда сживали со свету таких, как Петр Петров...

И - вновь протоколы допросов все еще не сломленного Петра Петрова, в "деле" их насчитывается 27!

Допросы, как правило, проводились ночью, чтобы неожиданно вырвать из объятий короткого, тревожного сна, ошеломить сразу, сломить волю, заставить сдаться вконец измученного человека. Вот и этот допрос - 26 февраля 1939 года, начавшийся в 2 часа 30 минут ночи. Но вновь и вновь повторяет упрямый арестант:

- В предъявленных мне обвинениях виновным себя не признаю. В контрреволюционных организациях эсеров и правых никогда не состоял. Сказанное мною до этого является вымыслом, я был морально подавлен своим арестом...

Однако в глубине души обвиняемый давно уже осознает, что участь его предрешена, как и многих десятков и сотен тысяч других. Он лишь тревожится за родных, за жену, за детей. Лишь бы их не трогали...

А что касается его друзей-партизан, некоторых писателей, соседей, - кто знает, что станется с ними? Записную книжку с их адресами у него изъяли. Он перебирает их в памяти: Красноярск, ул.Перенсона, 27, Аршанский; Красноярск, ул.Марковского, 17, В.Першин; Красноярск, "Красмашстрой", Александрова; Игарка, окружная школа, Игн.Рождественский; адреса Михаила Шолохова, московских друзей... Может, и их уже схватили, и вот так же, ночью, неожиданно подняв с тюремной койки, ведут на допрос?..

15 июля 1939 года появилось на свет обвинительное заключение по делу № 5400:

"4-м Отделом УПР НКВД по Иркутской области в г.Красноярске была вскрыта и ликвидирована контрреволюционная организация правых среди бывших красных партизан, созданная и руководимая Яковенко В.Г., связанного через Бухарина с центром в Москве.

Указанная контрреволюционная организация по прямому указанию Бухарина, Рыкова и других, создала в г.Красноярске Краевой Повстанческий Центр контрреволюционной организации правых для подготовки вооруженного выступления против Советской власти.

Следствием было установлено, что одним из участников этой к/р организации являлся Петров Петр Поликарпович.

Привлеченный к ответственности в качестве обвиняемого, Петров показал, что еще до вступления в повстанческую к/р организацию правых являлся активным участником эсеровской организации, в которую был завербован в г.Красноярске в 1925 г. эсером Лобовым...

В 1931 г., вступив в контрреволюционную организацию правых среди бывших красных партизан, связался по к/р деятельности с руководителем этой организации Яковенко В.Г., от которого получал установки по развертыванию контрреволюционной работы...

Наряду с активными участниками контрреволюционной организации Рудаковым Ефремом, Лобовым Федором и другими, Петров входил в состав Иркутского Областного повстанческого центра организации правых..."

В конце сказано, что "Дело по обвинению Петрова Петра Поликарповича подлежит рассмотрению в Особом Совещании НКВД СССР.

Особое Совещание при НКВД, этот зловещий конвейер смерти, работал тогда в напряженном ритме. Судя по всему, ОСО было "по горло" завалено подобными "делами". Поэтому приговор по делу Петрова П.П. был вынесен чуть ли не через год - 17 апреля 1940 года: "Петрова Петра Поликарповича за участие в антисоветской организации правых - заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на восемь лет, считая срок с 9 апреля 1937 г."

Допросы, как правило, проводились ночью, чтобы неожиданно вырвать из объятий короткого, тревожного сна, ошеломить сразу, сломить волю, заставить сдаться вконец измученного человека. Вот и этот допрос - 26 февраля 1939 года, начавшийся в 2 часа 30 минут ночи. Но вновь и вновь повторяет упрямый арестант:

- В предъявленных мне обвинениях виновным себя не признаю. В контрреволюционных организациях эсеров и правых никогда не состоял. Сказанное мною до этого является вымыслом, я был морально подавлен своим арестом...

Однако в глубине души обвиняемый давно уже осознает, что участь его предрешена, как и многих десятков и сотен тысяч других. Он лишь тревожится за родных, за жену, за детей. Лишь бы их не трогали...

А что касается его друзей-партизан, некоторых писателей, соседей, - кто знает, что станется с ними? Записную книжку с их адресами у него изъяли. Он перебирает их в памяти: Красноярск, ул.Перенсона, 27, Аршанский; Красноярск, ул.Марковского, 17, В.Першин; Красноярск, "Красмашстрой", Александрова; Игарка, окружная школа, Игн.Рождественский; адреса Михаила Шолохова, московских друзей... Может, и их уже схватили, и вот так же, ночью, неожиданно подняв с тюремной койки, ведут на допрос?..

15 июля 1939 года появилось на свет обвинительное заключение по делу № 5400:

"4-м Отделом УПР НКВД по Иркутской области в г.Красноярске была вскрыта и ликвидирована контрреволюционная организация правых среди бывших красных партизан, созданная и руководимая Яковенко В.Г., связанного через Бухарина с центром в Москве.

Указанная контрреволюционная организация по прямому указанию Бухарина, Рыкова и других, создала в г.Красноярске Краевой Повстанческий Центр контрреволюционной организации правых для подготовки вооруженного выступления против Советской власти.

Следствием было установлено, что одним из участников этой к/р организации являлся Петров Петр Поликарпович.

Привлеченный к ответственности в качестве обвиняемого, Петров показал, что еще до вступления в повстанческую к/р организацию правых являлся активным участником эсеровской организации, в которую был завербован в г.Красноярске в 1925 г. эсером Лобовым...

В 1931 г., вступив в контрреволюционную организацию правых среди бывших красных партизан, связался по к/р деятельности с руководителем этой организации Яковенко В.Г., от которого получал установки по развертыванию контрреволюционной работы...

Наряду с активными участниками контрреволюционной организации Рудаковым Ефремом, Лобовым Федором и другими, Петров входил в состав Иркутского Областного повстанческого центра организации правых..."

В конце сказано, что "Дело по обвинению Петрова Петра Поликарповича подлежит рассмотрению в Особом Совещании НКВД СССР.

Особое Совещание при НКВД, этот зловещий конвейер смерти, работал тогда в напряженном ритме. Судя по всему, ОСО было "по горло" завалено подобными "делами". Поэтому приговор по делу Петрова П.П. был вынесен чуть ли не через год - 17 апреля 1940 года: "Петрова Петра Поликарповича за участие в антисоветской организации правых - заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на восемь лет, считая срок с 9 апреля 1937 г."


( Жене и  дочери, пишет из тюрьмы, писал кровью.)

Стихи, написанные на носовом платке и переданные на волю:
Пётр ПЕТРОВ

* * *
Как бездны глубь, мрачна моя темница,
Я искалечен телом и душой.
Лишь по ночам твой образ светлолицый,
Как светоч жизни блещет предо мной…
И этот образ неизменно милой
Меня зовёт во сне и наяву,
Он мне даёт живительную силу,
И я надеждой в будущем живу.
Черты любимой узнаю я снова:
Овальный, гордый лоб, изгиб крутых бровей,
И ангела глаза с картины Васнецова
Всё воскресают в памяти моей.
И в этот час от радости я плачу,
Души родной приемля теплоту,
И верю я в счастливую удачу,
Что свет повергнет ложь и темноту.
Тебя не устрашат злословье и проклятья,
Пренебрегая пытки и позор,
Ты за меня готова на распятье,
Ты за меня готова на костёр.
И пусть судьбой безжалостной гонимый
Уйду я скоро в гробовую тишь,
Но знаю я, что честь мою и имя
Ты для потомства свято сохранишь.
30.06.1939 г. Иркутск, тюрьма

Ещё текст письма из тюрьмы:
«Как бездны глубь, мрачна моя темница.
Я искалечен телом и душой,
Лишь по ночам твой образ светлолицый,
Как светоч жизни, блещет предо мной.
Родные Шура и Ланочка, я жив пока. Помните, я ни в чём не виноват. Ложь, подлость, клевета хотят сделать меня врагом. Но я умру честно».

В следующих своих письмах он неизменно обращается к справедливому суду потомства. И пишет:

 «Верному другу и жене Саше.
Надежды и мечты рассыпались, как зёрна,
Счастливых дней нам больше не видать.
Ах, Саша, Саша, если жить позорно,
То тяжелей безвинно умирать.
Дышать я скоро перестану,
Забуду мир в спокойном вечном сне.
Чтож делать, сбереги Светлану,
Как нашу кровь, как память обо мне.
Светлана-крошка, чистый лебедёнок,
В большую жизнь отправится одна.
И чашу бед, почти что из пелёнок,
Бедняжка выпьет, горькую, до дна.
На плечи хрупкие грозой падут невзгоды.
Но есть всему начало и конец.
Внуши ты ей, что не врагом народа,
А лучшим другом был её отец».

В заключение - документы, которые спустя 20 лет после ареста П.Петрова восстанавливают справедливость. Первый из них - "Заключение по архивному следственному делу Петрова П.П." от 19 января 1957 г., г.Иркутск. В нем говорится, что постановление Особого Совещания подлежит отмене, ибо: "перед арестом Петрова в Управлении НКВД Иркутской области оперативных данных о том, что он принадлежал к контрреволюционной организации, не было, лишь было известно, что он высказывал среди писателей анархистские взгляды".

Далее. Петров П.П. показал, что его завербовал Ф.А.Лобов, в то время как тот умер в Иркутске еще 16 марта 1935 г. и не мог этого сделать.

06.08.2000г. реабилитирован  военной прокуратурой ДальВО(п-24229).

Рождением и всей своей деятельностью  П.Петров был кровно связан с Сибирью, с борьбой сибирских трудящихся за власть Советов, за строительство новой жизни. Он беззаветно, до самозабвения любил сибирский край. Писатель так же, как и его герои, мечтал о преображенной, цветущей Сибири, Сибири высокоразвитой культуры, изобилия и богатства.

Его творчество представляет яркую страницу в истории становления сибирской советской литературы . Важную роль сыграла общественная и политическая деятельность П.П.Петрова в истории революционного и партизанского движения в Сибири. Писатель имел полное право заявить в одном из своих писем: «Я всю жизнь отдал для народа и лучшей кровью сердца засвидетельствовал это».

Библиография


На главную страницу/ Наша работа/Всероссийский конкурс исторических работ старшеклассников «Человек в истории. Россия XX век»

Красноярское общество «Мемориал» НЕ включено в реестр общественных организаций «иностранных агентов». Однако, поскольку наша организация входит в структуру Международного общества «Мемориал», которое включено в данный реестр, то мы в соответствии с новыми требованиями российского законодательства вынуждены маркировать нашу продукцию текстом следующего содержания:
«Материалы (информация) произведены, распространены и (или) направлены учредителем, членом, участником, руководителем некоммерческой организации, выполняющей функции иностранного агента, или лицом, входящим в состав органа такой некоммерческой организации».
Отметим также, что Международный Мемориал не согласен с этим решением Минюста РФ, и оспаривает его в суде.