Лангельд Федор Константинович (Густавович)


Лангельд Федор Константинович (Густавович) (1902-1976)
агроном-селекционер
1902. — Год рождения. Дед, И.П. Ларионов, – композитор, автор «Калинки». Родители, Густав Лангельд и Ольга Ивановна Ларионова, – участники революционной борьбы, были высланы в г. Слободской Вятской губернии, в 1903–1904 гг. возвращены из ссылки в Саратов, по месту рождения.

1910 (?).— Начало учебы в саратовской гимназии.

1919. — Окончание школы.

1919 –1926 (1927). — Получение образования в Саратовском сельскохозяйственном институте по специальности агроном-селекционер.

1929. — Первый директор Сталинградской опытной сельскохозяйственной станции

1930. — Женитьба. Жена – Зинаида Алексеевна Антонова (1911–1996), в замужестве Лангельд.

1931. — Рождение дочери Ольги в г. Камышин.

1936. — Получение степени кандидата сельскохозяйственных наук.

1930-е. — Заместитель директора по науке Сталинградской опытной сельскохозяйственной станции. Последователь и ученик Н.И. Вавилова. Беспартийный. Член обкомовских совещаний по сельскому хозяйству.

1937, 4 июля. — Арест. Переполненная камера внутренней тюрьмы УНКВД Сталинграда. Ежедневные допросы по 18 часов, требование сообщить о вредительской деятельности.

1937, 2 сентября. — Начало допросов третьей степени (с избиениями), перевод на «конвейерный» метод допроса. Чтобы спасти себя от увечий, дача ложных показаний, что написал в несуществующий сельскохозяйственный журнал несуществующую статью, в которой выступил против некоторых положений Лысенко и Вильямса.

1937, середина декабря. — Перевод в одиночную камеру.

1938, 18 января. — Вручение обвинительного заключения по 58-й ст.: пп.1, 6-11.

1938, 19 января. — Суд «Тройки» Военной коллегии Верховного Суда СССР. Приговор – 10 лет ИТЛ и 5 лет поражения в правах. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит. Из 523 человек, арестованных в области по делу «сельхозвредителей», судебная «тройка» сохранила жизнь только 40 осужденным.

Этап на Колыму. Бухта Нагаева. Работа на свинцовых рудниках. Попадание в качестве доходяги в больницу в пос. Нижний Сеймчан Магаданской области, где его спасла Ревекка Григорьевна Рубина, вольнонаемный врач. Жизнь в одной комнатке с заключенным биологом Ольховским.

С 1941 (1942). — Ведение рукописного альманаха «Кошкин дом»: стихи, проза, эссе, подражание великим поэтам, оды на освобождение лагерных друзей (оригинал хранится в архиве «Мемориала»). Вывоз его после осбождения на материк.

1947, декабрь. — Освобождение.

1948. — Переезд в Подмосковье. Сдача экзамена экстерном на фельдшера. Работа фельдшером в поселке Балабаново.

1949. — Повторный арест. Ссылка в Красноярский край, работа на лесозаготовках.
Вызов его жены на Лубянку, взятие ее «под наблюдение» органами госбезопасности.

1950. — Работа заведующим фельдшерского пункта пос. Октябрьский Нижне-Ингашского района Красноярского края. Приезд жены и ее работа на фельдшерском пункте санитаркой.

1954. — Освобождение. Реабилитация. Возвращение ученой степени.

1957–1963. — Работа в Саратове в филиале Института экономики сельского хозяйства.

1964–1976. — Работа в Саратове в НИИ сельского хозяйства Юго-Востока Поволжья.

1970-е гг. — Начало написания воспоминаний, по просьбе родных. Переписка с М.С. Гай-Гулиной (подругой детства), живущей в Москве.

1976. — Скончался Федор Константинович Лангельд.

1990-е гг. — Реабилитация З.А. Лангельд.

Благодарности
Благодарим Дровенкову Ольгу Федоровну, дочь Ф.К. Лангельда, и Екатерину Евгеньевну Штукатурова, его внучку, за предоставленные дополнительные биографические сведения и фото.


Дровенкова О. Ф. Листая «Кошкин Дом»

Передо мной лежит старая, потрепанная временем тетрадь, на обложке которой нарисован рукой моего отца кот с мудрыми и полными лукавства глазами. И я сразу же возвращаюсь в день 4 июля 1937 года… Прошло без малого 70 лет, а я помню все происшедшее тогда, как вчера. Все его подробности врезались в мою детскую память, и не забыть их никогда…

Сталинградская степь, жара. Мы с отцом возвращаемся с Волги. Мама с сестрой в гортеатре. Я ясно вижу лица тех, кто пришел его арестовывать. Отец, видимо, всё поняв, отправил меня чистить зубы. Потом он попрощался со мной и исчез… Исчез из моей жизни на долгие 10 лет. Утром следующего дня мы с мамой узнали, что отец арестован по «знаменитой» 58 статье. Ему вменяли бредовое обвинение в том, чего он никогда не совершал, да и не мог, как здравомыслящий человек, совершить.

Мой отец Федор Константинович (Густавович) Лангельд родился в 1902 году в немецко-русской семье в г. Саратове. До ареста в 1937 г. он работал заместителем директора по науке Сталинградской сельскохозяйственной опытной станции. В 1936 году за труды был удостоен звания кандидата с/х наук. Проводил исследования по сорго, бахчевым культурам, плодородию почв. Он часто печатался в периодических изданиях, был последователем и учеником Н.И. Вавилова.

Его дед по линии матери – саратовский композитор Иван Петрович Ларионов, написавший песню «Калинку», ряд романсов, прекрасный музыкальный критик, передал дочери, а через нее и внуку, любовь к литературе и музыке. Отец знал много стихов, часто слушал оперы (любимую «Травиату» - 31 раз!). Собирал пластинки с записями любимых опер, оперетт, песен. И в одночасье все погибло, вся хорошо отлаженная жизнь покатилась под откос…

Он попадает на Колыму, в бухту Нагаево на свинцовые рудники. Становится «доходягой», оказывается в больнице. Здесь работает вольнонаемная врач Р.Г. Рубина, необыкновенно душевный человек. Не боясь местных властей, она пристраивала в больницу (где только мог выжить бесправный заключенный) интеллигенцию – агронома, биолога, директора русско-американского кинопроката и многих, многих других. Позже в поселке Нижний Сеймчан Магаданской области сложился очень сильный медицинский коллектив из зеков и вольных. Зэк - главврач больницы В.М. Зверев (бывший профессор Ленинградской Военно-медицинской академии), зэк-профессор И.А. Топорков, вольная Р.Г. Рубина и многие другие, в том числе и мой отец, переквалифицировавшийся из агронома-селекционера в фельдшера-акушера, демонстрировали высокий профессионализм. Это было особенно важно, т.к. через Нижний Сеймчан проходила летная трасса из Канады в СССР с поставками по ленд-лизу, и надо было спасать и выхаживать раненых летчиков.

После тяжелого труда многие приходили на «огонек» в тесную комнатку при больнице, где жили мой отец и ученый-биолог Д.С. Ольховский. Сначала комнатка эта называлась «Кошкин Дом». Чтобы не сойти с ума от нелепости, ужаса происходящего с ними, заключенные старались поддержать друг друга шуткой, стихами, эссе, сатирическими рассказами, побасенками. Отец все это оформлял в альманах, впоследствии названный «Кошкин Дом. Колымский альманах».

В сборнике было много од подражательного характера, грубоватого мужского юмора, лирико-романтических стихов – всего, что давало возможность выжить и не потерять человеческое достоинство.

В поселке тихом, на краю
Стоит хавирка при больнице,
И в ней как будто бы в раю
Мелькают радостные лица.

Судьбине злой наперекор
Я от забоя в ней спасался.
Дом приютил нас. С этих пор
Он гордо «Кошкин дом» назвался.

Я полюбил душой усталой
И гам друзей и мыслей чад,
И беззаботные забавы,
И дам махорки-самосад.

(«Кошкин Дом», 1945)

В декабре 1947 года отец был освобожден. Он приехал в Подмосковье, год работал фельдшером в пос. Балабаново, где мы встретились после одиннадцати лет разлуки.

Но вскоре начались новые аресты, и в 1949 году он был отправлен в Красноярский край «на вечное поселение».

Отсидел бедняга срок –
Его снова под замок.
Нет иной у нас судьбы:
И ни туды и ни сюды.

Ждем мы высылку, как в рай,
В Красноярский славный край.
Хоть оттуда нам езды
И ни туды и ни сюды.

(«Марш повторников», 1949)

К нему в 1950 году уехала мама, которая в годы войны работала медсестрой. Отец заведовал медпунктом в поселке Октябрьский на 17 домов, в которых жили ссыльные литовцы и западные украинцы. Раз в месяц, за 40 км, часто по бездорожью он должен был ходить отмечаться у уполномоченного КГБ.

И все эти годы «Кошкин Дом» оставался с ним, пополняясь новыми его стихами и поступавшими с почтой от друзей.

В 1954 г. отца реабилитировали, ему возвратили ученую степень. Он вернулся к своей сельскохозяйственной деятельности, до последнего работая в Институте зернового хозяйства юго-востока Поволжья. Все годы он не расставался со своим любимым «Кошкиным Домом», пополняя его стихами и откликами на различные семейные события и события в жизни друзей нашей семьи. После его смерти, наступившей в 1976 г., моя мама продолжила традицию написания стихов, посвященным различным датам. Некоторые из них также появились на страницах этого уникального для нашей семья альманаха.

Часто, сидя дома, я перелистываю пожелтевшие от времени страницы «Кошкиного Дома», и мне кажется, что я слышу голоса моего отца, его друзей, многих из которых я знала. Для меня этот альманах - свидетельство несгибаемости духа отца и людей его поколения, оказавшихся в трудное время в невыносимых условиях, и, несмотря ни на что, сохранивших чувство юмора, без которого невозможно было бы выстоять.

Я верю, что знакомство с содержанием альманаха поможет моим дочери и внукам преодолеть любые жизненные невзгоды.

 

Дровенкова О. Ф. Листая «Кошкин Дом» // Газета «30 октября».- 2000. – № 3.

Компьютерная база данных "Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы" составлена Сахаровским центром.

Региональная общественная организация «Общественная комиссия по сохранению наследия академика Сахарова» (Сахаровский центр) решением Минюста РФ от 25.12.2014 года №1990-р внесена в реестр организаций, выполняющих функцию иностранного агента. Это решение обжалуется в суде


На главную страницу

Красноярское общество «Мемориал» НЕ включено в реестр общественных организаций «иностранных агентов». Однако, поскольку наша организация входит в структуру Международного общества «Мемориал», которое включено в данный реестр, то мы в соответствии с новыми требованиями российского законодательства вынуждены маркировать нашу продукцию текстом следующего содержания:
«Материалы (информация) произведены, распространены и (или) направлены учредителем, членом, участником, руководителем некоммерческой организации, выполняющей функции иностранного агента, или лицом, входящим в состав органа такой некоммерческой организации».
Отметим также, что Международный Мемориал не согласен с этим решением Минюста РФ, и оспаривает его в суде.