Новости
О сайте
Часто задавамые вопросы
Мартиролог
Аресты, осуждения
Лагеря Красноярского края
Ссылка
Документы
Реабилитация
Наша работа
Поиск
English  Deutsch

Материалы (информация) произведены, распространены и (или) направлены учредителем, членом, участником, руководителем некоммерческой организации, выполняющей функции иностранного агента, или лицом, входящим в состав органа такой некоммерческой организации

Натан Крулевецкий. Под пятой сталинского произвола


Вопрос хлеба

Между тем, вопрос хлеба стоял для меня очень остро. Чтобы насытить свой отощалый желудок, мне требовались горы пищи. В пять часов утра нас будили (здесь работы начинались позже, чем на том участке, куда мы вначале прибыли), я чувствовал себя избитым и все тело ломило от вчерашней работы, я не мог двигать ни одним членом. Но надо скорей бежать на кухню, чтобы получить черпак этой бурды, которая звалась на официальном языке арестантским завтраком, которая не имела никакого вкуса и не содержала никакой питательности. Ее способны были проглотить только люди, доведенные до крайнего голода. Она хоть на время заглушала непрекращающийся голод, который испытывали люди на тяжелых работах при мизерном лагерном питании. (Я не хочу сказать, что все поголовно голодали, был небольшой контингент, который всякими правдами и неправдами добывали себе питание. (В ходу была такая волчья мораль: “умри ты сегодня, а я завтра”), но абсолютная масса из тех, которые “месили глину, делали кирпич и строили Хеопсовы пирамиды”, эти годами не переставали ощущать постоянный голод).

Одного черпака этой бурды было мало для моей голодной утробы. Я покупал тут же на “рынке” еще талон и брал 2 черпака. Эту баланду (так звали эту пищу на арестантском языке) я съедал быстро, вдобавок с 500 гр. хлеба, которые предназначались мне на весь день. Вслед за баландой я пил чай с продуктами, полученными в посылке из дому. (Жена успела разведать, что меня наконец выпустили в лагерь из следственной тюрьмы и она прислала несколько посылок подряд, чтобы хоть немножко подкрепить мое здоровье. По этому случаю я роскошествовал несколько недель). Чай я пил с сухариками и вареньем. И все это заедал шоколадом и конфетами. Казалось, невероятный объем пищи, но уже в 8 утра я был очень голоден и снова ел бутерброды (хлеб уже купленный) и заедал сахаром. А в 11 часов я снова съедал такую же порцию. В два часа бывал перерыв на обед и я пускался на поиски каши за 2-3 километра. Ее привозили для продажи, каждый день в разные места. Каша эта варилась из овсяной или ячменной крупы на воде без жиринки, она не отличалась особым вкусом, но я всегда был рад, когда она мне доставалась (очереди были огромные) я ее отхватывал два литра, клал туда масло и съедал всю сразу. До ужина оставалось еще 6 часов и я бы еще два раза покушал, но не было никакой возможности достать. Вечером, придя в зону, я еще съедал двойную порцию баланды без хлеба.

После ужина я не ложился отдыхать, а бегал по баракам - может кто продаст хлеба или булочек. Ни того, ни другого не было. Хлеб был предметом поощрения за работу, его начисляли по количеству процентов выполненных работ. За 100% нормы 500 гр. хлеба, а по мере перевыполнения добавляли 100, 200 и больше грамм в разное время по разному. У некоторых был излишек хлеба, за счет недовешивания и других воровских маневров в хлеборезке и на пекарне. Этот, у нас же украденный хлеб, продавался нам нелегально. Иной раз продавал хлеб тот, кто получил хорошую посылку их дому и временно обходился без лагерной пищи. А иной нуждался в пару рублей для расхода и от отказывал себе день-два в хлебе, несмотря на страшный голод, чтобы получить необходимые деньги. Таким образом и образовался арестантский “рынок”, где продавали из-под полы пайку хлеба, талон на обед и селедки хвост.

Не всегда мне удавалось купить хлеба, а вскоре я был не в состоянии покупать его. Пайка-кило стоила 10 рублей (за воротами тюрьмы она продавалась свободно и за полтора рубля, но получалось хуже, чем в известной поговорке: “за воротами телушка полушка, а перевозу нет), ее мне мало было на день, но если даже я обошелся одной пайкой, то мне пришлось бы испрашивать из дому 300 рублей в месяц. А жена ровно столько зарабатывала, разве могла мне посылать все, ей ведь тоже жить надо. А кроме хлеба, мне еще нужны были жиры и сахар. Пришлось крепко задуматься и немало поголодать, пока не выручила новая беда.


Оглавление Предыдущая глава Следующая глава

На главную страницу сайта